Бомжи поневоле

Поселок, которого нет - Психбольница, дом 17, квартира 1, - вот моя прописка, - показывает краснокожий документ Лариса Можеванова. - Вы представляете, какими глазами на меня охранники смотрели, когда я проходила посадку на самолет? Когда мне приходится показывать эту отметку в паспорте, я просто со стыда сгораю! Подобный штамп о регистрации - это еще цветочки. Имея в своем документе столь пикантную прописку, люди не могут решить ни один имущественный вопрос: распорядиться своим жильем, продать, подарить, прописать детей, встать на расширение, взять справку о составе семьи, получить паспорт, поступить в институт. По сути, и жилья-то самого нет, потому что этих домов в «природе» не существует -их списали, вычеркнули из жизни Приамурья в далеком 1989 году. С тех пор они вышли из собственности дубовской психиатрической лечебницы, не принадлежат городу Свободному, не значатся и в реестре Амурской области. Несколько лет обездоленные граждане бьют в колокола, обивают пороги различных инстанций, но воз и ныне там. Людей списали вместе с домами Место, где живут эти люди, находится в семи километрах от поселка Дубовка и располагается около психиатрической больницы. Всего «ничейных» полуразрушенных строений около десяти. Один бесхозный двухквартирный дом сгорел несколько лет назад. Хозяйка, инвалид с детства, куда только не обращалась за помощью, но ничего не добилась. Сейчас ее в живых уже нет. Всего же здесь проживает 21 семья, среди них одна имеет пятерых ребятишек, в другой воспитывается ребенок-инвалид с врожденным пороком сердца. Несколько молодых людей, достигших 14-летнего возраста, вообще не имеют никакой прописки, вместо штампа - прочерк. Одни жители от такой безысходности пьют «горькую», другие пытаются вырваться из замкнутого круга, но они не в состоянии самостоятельно решить эту проблему. - Тридцать лет назад я устроилась работать в эту психбольницу, - продолжает Лариса Андреевна. - Приехала в поселок, а жить негде. Главврач лечебного заведения мне сказал, мол, выбирай себе дом, какой хочешь, окультуривай и живи. Я заселилась в бывшем приемном покое, потом это помещение поделили между собой еще две семьи. Никакого ордера и других документов у меня в помине не было: деньги за квартиру и свет платили в больничную бухгалтерию. Двенадцать лет назад я захотела улучшить свои жилищные условия - изба-то старая, того и гляди рухнет. Пошла собирать справки, чтобы встать на очередь, а мне сказали, что никаких документов нет, эти дома нигде не значатся, их давно списали. А разве можно списать ненужный хлам вместе с людьми? Получается, что нас вообще не существует!!! Однако ребят наших в армию забирают и мы всегда участвуем в выборах. Попросить денег на ремонт обвального фонда тоже не у кого. У некоторых «квартирантов» вот-вот потолок сравняется с полом. Дубовчане кое-как за свой счет латают дыры. Одна женщина решила заменить сгнившие оконные рамы, но не смогла. Работники, приехав на место, только посмеялись: «Окна даже крепить не к чему, начнем ставить - дом рухнет». - Наши дома на 95 процентов обвальные, - жалуется Екатерина Мороз. - Крыша течет, само основание заваливается, а мы даже не можем вступить в программу по переселению из ветхого жилья, потому что, по сути, нас нет, мы - живые мертвецы. Тюремное наказание По словам главного врача ОГУЗ «Дубовская психбольница» Михаила Руденко, это лечебное учреждение существует с 1953 года, а до этого года на его территории располагался лагерь заключенных. После того как здесь образовалась лечебница, многие, кому некуда было возвращаться, остались жить на прежнем месте. А больница постепенно строилась и перемещалась из деревянных строений в благоустроенные помещения. - Я работаю здесь главным врачом уже 25 лет, -рассказывает Михаил Иванович. - До 1989 года больница принадлежала Свободненскому горздраву. После на территории области создалось общее психонаркологическое объединение, и наше подразделение передали Усть-Ивановке. Тогда же жилой фонд списали с баланса. Однако никаких подтверждающих документов мы не получали. В 1995 году «объединение» распалось, к нам снова перешли лечебные корпуса и хозпо-стройки, но уже без домов. Мне действительно очень жаль этих людей, но сегодня администрация психбольницы не имеет никаких юридических полномочий и обязанностей перед ними. Доказывай, что ты не «бесхоз» - Эти объекты действительно никому не принадлежат, - подтверждает начальник управления по использованию муниципального имущества и землепользования Свободного Нина Ильина. - Когда их передавали туда-сюда «забыли» оформить передачу государственности собственности в муниципальную. Хотя закон Верховного Совета от 27.12.2001 года «О разграничении государственной собственности...» еще никто не отменял. По словам Нины Владимировны, при передаче объектов в муниципальную собственность передающая сторона готовит соответствующие правоустанавливающие документы на дома: технические паспорта и кадастровые номера на землю под объектом. А это - хлопотная и дорогостоящая процедура. Администрация психбольницы пошла по упрощенной системе: они просто списали - и дело с концом, хотя у них не было никаких оснований вычеркивать эти дома из государственной собственности. - Вышеупомянутый закон работает независимо от технического состояния домов, - продолжает Нина Ильина. - Мы обязаны принять любой объект. Недавно мы взяли в муниципальную собственность ПТУ № 9 и СПТУ № 17 с жилыми домами и инженерными сооружениями. Если жителям будут выданы необходимые документы, мы будем нести ответственность за дома, которые находятся на территории дубовской психбольницы. Администрация муниципалитета и сама может изготовить паспорта, но только в том случае, если суд признает эти постройки бесхозными. Однако специалисты, работающие в сфере госимущества, в один голос утверждают, что установить факт «бесхоза» будет очень сложно. «АП» обещает следить за тем, как будет развиваться эта ситуация.