Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №23 (28965) от 17 июня 2021 года
Издается с 24 февраля 1918 года
23 июня 2021,
среда

На берегу неугомонной Буреи

Воспоминания Николая Кожемяко об освоении амурских земель переселенцами выросли в книгу

Страницы истории

Амурская область создана трудом переселенцев. Книга «Мое родословие» написана нашим земляком, уроженцем села Николаевка Бурейского района Николаем Кожемяко. Детство и отрочество автора прошли на берегах этой бурной реки, бурными были и события тех лет, оставившие неизгладимый след в сердце и памяти Николая Ивановича.

На берегу неугомонной Буреи / Амурская область создана трудом переселенцев. Книга «Мое родословие» написана нашим земляком, уроженцем села Николаевка Бурейского района Николаем Кожемяко. Детство и отрочество автора прошли на берегах этой бурной реки, бурными были и события тех лет, оставившие неизгладимый след в сердце и памяти Николая Ивановича.

Потом была служба на флоте, учеба в Дальневосточном государственном университете, работа на Приморской ГРЭС, с которой он накрепко связал свою судьбу, пройдя путь от первостроителя до заместителя начальника строительства. Там, в поселке энергетиков Лучегорске, вместе с супругой Зинаидой Карповной, тоже уроженкой амурского села Николаевка, вырастили двойняшек Олега (будущего губернатора Приамурья) и Ольгу.

Сейчас Николай Кожемяко на пенсии, радуется внукам, которых у него трое. Но вновь и вновь возвращается памятью к тем далеким годам, о которых поведал в своей книге. Некоторые главы из «Моего родословия» АП предлагает вниманию читателей.

От прадедов

Задолго до издания царского Указа о выходе крестьян из общин и переселении в малолюдные земли Сибири и Дальнего Востока (Столыпинская аграрная реформа была принята позже, в 1906 году), мой прадед по отцовской линии решил поискать счастья в далеком краю. Через губернское начальство получил отходную на двух своих старших сыновей — Степана и Петра. У Степана было трое детей — Иван, будущий мой отец, Михаил и дочь Ефросиния. Так в 1902 году отправилась из Черниговской губернии очередная партия переселенцев на Дальний Восток.

Ехали и на лошадях, и по железной дороге, и на пароходе, и шли пешком.

Добрались они до приамурской земли только через год. Остановились на берегу неугомонной горной реки Буреи. Сначала жили в небольшой, наскоро построенной землянке. Затем срубили дом, обзавелись скотом, лошадьми. Стали постепенно прибывать и другие переселенцы из разных мест России. Деревня разрасталась, и дали ей название Николаевка, в честь первого поселенца Николая.

Дед

Через два-три года в эту далекую таежную деревню прибыло несколько семей из Белоруссии. Среди них был и мой дед по материнской линии Степан Иванович Камков. Он также получил отходную и в 1904 году двинулся на Дальний Восток. Вместе с ним ехали его молодая жена Матрена, восьмилетняя дочь Татьяна, будущая моя мать, вторая дочь — Мария — и три сына — Федор, Никандр и Павел.

Большую часть пути они ехали уже по железной дороге.

Чтобы доехать до Приамурья, переселенцев пересадили из вагонов на пароход и везли по забайкальским рекам, затем и по широкому Амуру, к Благовещенску, который в 1856 году основан был как Усть-Зейский военный пост.

В то время в Благовещенске было всего несколько каменных домов на главной улице, идущей вдоль Амура. А на остальных улицах дома были деревянные, с плотными заборами и высокими подворотнями. Жили там в основном купцы и промышленники.

В Благовещенск стекалось много переселенцев. Там они, как и мой дед Камков, получали безвозвратную денежную ссуду. На полученные деньги дед купил корову, лошадь, телегу, конную сноповязалку и небольшой набор плотницкого инструмента. Весь скарб везли на телегах, сами же шли пешком до Буреи — это двести километров. Только на седьмые сутки прибыли на место. Там деда направили в небольшую деревню Малиновку. Она располагалась на правом берегу реки. В ней уже обосновалось с десяток семей.

Дед с сыновьями раскорчевал двадцать пять гектаров земли. Выращивали пшеницу, овес, рожь, гречиху. На богатых приамурских черноземах получали хороший урожай. Зерна вдоволь хватало на семью, на корм скоту и на продажу.

Дом

Дед выстроил большой добротный дом. Но ему в этом роскошном доме долго пожить не пришлось. В 1929 году его, зажиточного крестьянина, назвали кулаком и раскулачили. Всю землю отобрали, весь скот, лошадей и этот дом. Я хорошо помню, как в годы Великой Отечественной войны бегал к бабушке Матрене, и она показывала мне их дом, в котором жили уже другие хозяева. Дом стоял на высоком фундаменте, пятистенный, со стеклянной верандой, окрашенный в желтые и голубые тона.

После раскулачивания дед выстроил другой дом и на вновь раскорчеванных землях занялся хлебопашеством. Но всего через пять лет, в 1934-м, его судили показательным судом за невыполнение хлебозаготовок. Крестьян-единоличников в то время облагали неподъемным налогом, так называемой контрактацией. Она была настолько велика, что надо было отдать бесплатно весь урожай, не оставив себе ровным счетом ничего.

Дед не хотел вступать в колхоз, а когда комиссия пришла его агитировать, упрекнули старика: дескать, икон много, а вот портретов Ленина, Сталина нет. Дед был глубоко верующим и на это ответил: «Антихристы мне не нужны». А ведь это был 1937 год! На следующую ночь деда по доносу арестовали. Бурейским райотделом УНКВД Амурской области он был осужден по знаменитой 58-й статье — за «проведение антисоветской агитации». Мать сильно плакала и говорила нам, что он уже не вернется никогда...

Комиссия придралась к деду еще и за то, что он держал в доме боеприпасы. Он, как и большинство односельчан, живя в таежном месте, занимался охотой, ну и, естественно, имел ружье. Через полгода, 25 мая 1938-го, постановлением выездной сессии Специальной коллегии Дальневосточного краевого суда в Свободном деда приговорили к десяти годам лишения свободы и отправили в Омскую область, где он и погиб.

Отец

Вернемся на Бурею, в начало прошлого века. Таежная деревня Николаевка бурно строилась. На этом строительстве два Степана, два моих будущих деда — Кожемяко и Камков — познакомились. У Степана Кожемяко был сын Иван, время которого уже подошло к женитьбе, а у Степана Камкова дочь Татьяна была на выданье.

— Отец часто намекал мне, — вспоминает мать, — что у него есть на примете хороший хлопец, который был бы неплохим зятем. Но я этому не придавала значения, так как была еще молода и выходить замуж не собиралась. Но, несмотря на это, отец все-таки привез твоего будущего батю. Я тогда еще не знала, что отец привозил его на смотрины. В тот год нас не обвенчали, так как мне еще было мало лет. И только с наступлением совершеннолетия состоялось венчание...

Когда разразилась Первая мировая война, отца призвали на службу в царскую армию. На передовой его ранило в правую руку. После лечения в военном госпитале ему дали небольшой отпуск — на побывку домой. Отец привез несколько фотографий, где он запечатлен в солдатской форме.

По окончании Первой мировой войны отец вернулся домой. Но скоро Дальний Восток оккупировали японские интервенты (1918—1922 гг.). Много деревенских мужиков ушло в партизаны. Отец неоднократно помогал им перевозить оружие. Делалось это обычно ночью. После очередной такой перевозки кто-то донес об этом японцам. Рано утром отца вызвали на допрос. Японский офицер вложил ему в рот пистолет и требовал сказать, куда и сколько отец перевез оружия. Но кто-то из деревенских, кто был в доверии у японцев, объяснил офицеру, что отца ночью там якобы не было, и таким образом это спасло отцу жизнь.

В своей деревне отец славился как мастер на все руки. Он изготовлял красивые резные сани, широкие и глубокие дорожные кошевки для быстрой езды. Хорошо знал текстуру разных пород деревьев. Только на одни сани уходило три-четыре породы. Молодая береза шла на полозья, на скрепления — ильм и вяз, на отводы — сосна и ель, а на копылья (опорные брусья в полозьях) — дуб. Бочки он бондарил также из разных пород — смотря для каких нужд: для меда — из липы, для огурцов и капусты — из березы, для кваса и медовухи — дубовые. Из елки, которая мало впитывает влагу, делал лодки и оконные рамы. Вил он и веревки из пеньки и льна. Конскую сбрую — хомуты, седла, дуги, удила, уздечки, стремена — также делал сам. Ковал плуги и бороны.

Когда отец работал в колхозе, у нас был целый гектар огорода. Мы выращивали все, что необходимо для жизни крестьянской семьи. Одной картошки накапывали по сто мешков. Отец обладал недюжинной, просто-таки титанической силой. Брал, например, под каждую руку по мешку картошки и спокойно нес до телеги. Когда же огород у нас отняли, мы стали сажать картошку на противоположном берегу реки.

Окончание следует.

Возрастная категория материалов: 18+

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Раки примут мудрое решение, а у Дев возникнут заморочки с делами: гороскоп на 23 июняСоветы
Участники проектов «Твой ход» и «Большая перемена» посетят Дальний ВостокОбщество
В Благовещенске организатор подпольного казино арестован на полтора месяцаПроисшествия
В областном музее разместили капсулу с землей с мест боев амурчан за освобождение КрымаОбщество
Василий Орлов: «Больших очередей на вакцинацию от CОVID-19 собираться не должно»Коронавирус
Новый антипиратский закон защитит кинобизнес: амурские эксперты прокомментировали инициативу ГосдумыВласть

Читать все новости

Страницы истории

От сказки до политического триллера: «Записки о Дальнем Востоке» презентовали в Благовещенске От сказки до политического триллера: «Записки о Дальнем Востоке» презентовали в Благовещенске
«Декабрист» Иван Янковский: «Хуже равнодушия нет ничего»
По следам Даттана: правнуки совладельца универмагов «Кунст и Альберс» приехали в Благовещенск
Семь дней июля: 119 лет назад ихэтуани осадили Благовещенск
 «А был ли подземный ход?»: ученые и краеведы спорят о существовании тайника в Благовещенске
Система Orphus