Березовое кладбище

Посмотреть на рощу, на глазах местных жителей превращающуюся в березовое кладбище, отправились коррес-понденты АП.

Рыжие и бесстрашные

— Нас, наверное, принимают за малахольных. Думают, две одинаковые сумасшедшие тетки, — улыбаясь, говорит Ирина Скрипкина — одна из двух сестер, нашедших в себе силы практически в одиночку искать управу на лесных браконьеров. Признаться, когда навстречу корреспондентам из КПП военного городка вихрем вылетели эти две огненно-рыжие, совершенно неотличимые на первый взгляд женщины, в голове пронеслась похожая мысль.

Но Ирина Скрипкина и Елена Коломеец уж точно не сумасшедшие и совершенно точно — одинаковые.

Обеим — за сорок, но энергии и отзывчивости не занимать. Обе уже около 15 лет живут в Приамурье, где служат их мужья-подполковники. У каждой — взрослые самостоятельные дети, поддерживающие их в этой единоличной войне, которую они развязали против «черных» лесорубов.

Мы разговариваем по дороге в горячо любимую ими рощу, где осенью сестры — любительницы тихой охоты — ведрами собирают белые грибы. Машина «Амуркой правды» то подпрыгивает на ухабах, то зарывается в ямы, а голос собеседницы — кто знает, Ирины или Елены — дрожит, но совсем не от неровностей полевой «трассы».

Природу — на дрова

— Деревья годами вырубались. Вот здесь лес стоял, — показывая на пустошь направо, рассказывает Ирина, первой взявшая слово. — Мы сначала думали, что это местные жители приезжают и для себя берут. Но буквально недавно на наших глазах подъехала машина. И пока мы собирали грибы, мужчина за полчаса вырубил огромный участок. А потом эти машины у магазина стоят с дровами. У нас все шашлычки работают на березняке — и никому до этого нет дела. Милиция говорит, что проверяла их и все документы в порядке.

Слушаешь сестер и спрашиваешь себя: где прививают такую любовь к природе, к земле, пусть даже неродной, на которой успели «прижиться» их кочевые судьбы. Они родились и выросли в Тбилиси, там же познакомились с будущими мужьями. «Тогда все на танцы ходили, и вот на танцах Ира познакомилась с молодым человеком — он был курсантом военного училища.

Когда увидел меня, то схватил мою сестренку и боялся ее отпустить, чтобы не перепутать, — смеется Елена Коломеец. — Он все говорил, что у него есть друг хороший — они учились вместе в училище, а дружат чуть ли не с детского сада. В итоге познакомил нас с мужем».

С тех пор прошло больше четверти века. За это время успели пройти через многое: за плечами у мужей Афган, Чечня и Закавказье, а у неразлучных сестер — упрямая борьба с инерцией и равнодушием.

Вдвоем против браконьеров

Оценив масштабы рубок, сестры первым делом отправились в администрацию Белогорска. Там им дали в помощь участкового, специализирующегося на «экологических» нарушениях, — с этого года с подачи городской администрации два сотрудника местного РОВД занимаются этими проблемами. Правда, с января 2011 года их должности в связи с реформированием правоохранительных органов сократят. В администрации пообещали принять меры, но спустя месяц непрекращающихся вырубок сестры не выдержали и поехали в Благовещенск.

— Я встречалась с начальником лесного управления Венглинским, — говорит Ирина. — Он пообещал помочь. Вскоре прислали специалистов, которые сказали, что никаких талонов на вырубки не давали. Провели совещание в лесничестве, и выяснилось, что эти земли относятся к Белогорскому району. Мы приехали сюда вместе с ними, они были в ужасе от того, что здесь творится. Правда, ущерб насчитали всего 42 дерева, это чуть больше 20 тысяч рублей. Но там гораздо больше! Вы сами сейчас увидите.

Все материалы передали в Белогорский РОВД, от сотрудников которого спасительницы леса ждали активных действий, но так и не дождались.

Отговорила роща золотая

Через несколько минут тряской езды мы на месте. К роще ведет глубокая колея, проторенная транспортом явно потяжелее обычной легковушки. Входим в березняк и попадаем на лесоповал. Картина удручающая: в когда-то стоявших сплошняком березовых рядах зияют провалы, поляны усеяны брошенными браконьерами обломками, ветками, поваленными стволами, срезы некоторых из которых еще влажные. Много подсеченных деревьев, которые оставляют засыхать.

«Вот это дерево завтра-послезавтра придут и будут разделывать прямо на месте, — говорит Елена, которую начинаешь отличать от сестры по привычно дымящейся в пальцах сигарете. — Хоть бы корни оставляли — они все вырывают. Если ничего не предпринять, то такими темпами через несколько месяцев здесь будет пустырь».

Еще до того, как пойти по инстанциям, сестры, которые с апреля через день проведывали рощу, сами пытались поймать лесных воров. Сидели в засаде в прямом смысле, подкарауливали и, наконец, сумели записать номера одной из машин.

— Но в милиции сказали, что это все бесполезно. Мол, если мы увидим браконьеров, нужно звонить 02, и милиция приедет. Но они даже дороги сюда не найдут! — гневно констатирует одна из сестер. — Вот если бы они подежурили здесь, поймали и оштрафовали их — другим бы неповадно было. Не так важно найти винов-ного и стрясти с него эти 20 тысяч, важно пресечь дальнейшие вырубки.

Несмотря на то что реальной помощи в решении вопроса нет, женщины не сдаются — они написали обращение к губернатору, собираются просить помощи экологов: «Мы скоро уедем отсюда — мужей уже уволили в запас — но нам не все равно. Мы хотим сохранить то, что осталось от рощи», — стоят на своем сердобольные близняшки.

Цена березовой жизни

По официальной информации, ущерб, нанесенный браконьерами белогорскому березняку, составляет немногим более 20 тысяч рублей. Березняк — не такая ценная древесина, как хвойные породы. Он обычно идет на дрова, говорят эксперты. В областном управлении лесного хозяйства и рады бы избавить белогорские березы от смертельной участи, но земли района — не их вотчина. «По федеральному законодательству мы отвечаем в Приамурье за 30 миллионов гектаров государственного лесного фонда. Это две трети всех лесов области, — объясняет начальник отдела государственного лесного контроля и надзора управления Сергей Бобров. — За участками закреплены пользователи, которые ведут на них лесозаготовку. Но мы не делим леса на свои и чужие и готовы помочь. Буквально через пару дней наши специалисты выехали по обращению в Белогорский район, провели совещание, оценили ущерб. Но фактически ловить нарушителей должна местная милиция при содействии администрации района и сельсовета».

В администрации Белогорского района считают, что отвечать за рощу должен Никольский сельсовет, расположенный неподалеку, и управление лесного хозяйства. В качестве аргумента там приводят областной закон этого года № 299, закрепляющий «ничейные» земли за управлением. Но областная прокуратура обжаловала это положение закона на основании того, что оно идет вразрез с федеральным законодательством. Сейчас в законопроект подготовлены дополнительные поправки, он прошел первое чтение в Заксобрании области.

Милиция ищет потерпевших

После обращения Ирины Скрипкиной Белогорский РОВД провел проверку, итогом которой стал отказ в возбуждении уголовного дела. Как пояснили в милиции, причина в том, что в этой истории фактически нет потерпевших. «Хотя земли относятся к Белогорскому району, права собственности на них не разграничены — они могут принадлежать муниципалитету или Министерству обороны. От назначения земель зависит и размер ущерба», — поясняет и. о. начальника РОВД по Белогорску и Белогорскому району Олег Грызлов. Прокуратура района не согласилась с милицией и отменила постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В итоге сейчас по фактам вырубок проводится повторная проверка, цель которой определить собственника земли. В Белогорском районе это уже второй случай за год, когда лесных браконьеров не удается наказать, несмотря на то, что результаты их деятельности налицо. В первом случае милиция поймала машину, груженную дровами, без необходимых документов. Определить потерпевших от деятельности «черных» лесорубов тогда тоже не удалось — по причине «ничейности» земли.

В тему

22-16-05 — телефон доверия управления лесного хозяйства области, по которому можно сообщить о нарушениях лесного законодательства. За последние два месяца специалисты управления четыре раза выезжали на проверки по фактам таких нарушений, о которых сообщили местные жители.