Сосновая история с судебными издержками

Эти средства предприниматель, в случае судебного решения в его пользу, благородно обещал отдать той же Юхтинской спецшколе.

Борьба за лес довела до суда

Галина Михайловна Рогут родилась и выросла в Юхте, более 30 лет она преподает рисование в Юхтинской спецшколе для трудных подростков. Как художник по призванию, она особенно остро чувствует красоту родной природы. Лес за рекой, где раньше был летний лагерь спецшколы, уже выпилили. А когда лесорубы появились в сосняке возле клуба, что на краю села, она первая встала на защиту родных сосен. Причем защищать эти деревья пришлось дважды — сначала в мае, от лесного пожара, который несся вместе с ураганным ветром со стороны реки, а затем в сентябре — от лесорубов.

— В мае мы всем селом отстаивали этот лес, — рассказывает Галина Михайловна. — Сразу же обратились в пожарную часть, наша пожарная дружина помогала, из Свободного огнеборцы приехали. Дачи мы отстояли, одна, правда, сгорела. А лес немного прихватило. В июне уже приехали лесорубы и начали пилить.

Именно Галина Рогут в октябре прошлого года дошла до губернатора и рассказала ему о том, что имея разрешение на рубку поврежденных деревьев, предприниматели выпиливают живой, нетронутый огнем лес. Предпринимателю, который пилил лес возле клуба, сельская учительница тоже высказала свое мнение. А в декабре ей пришла повестка в суд.

— Я ему сказала: на твою крышу у нас найдется своя крыша. Да, я жестко с ним говорила, но не было там оскорблений, — говорит учительница. — Якобы я задела его честь и достоинство. Но не было такого. Во-первых, это мужчина, во-вторых, мы в лесу, в-третьих, у меня большой опыт работы с трудными подростками, и я умею контролировать себя. Я сказала фразу типа «понаехали тут всякие… и рубят наш лес» и произнесла его фамилию. За это он попытался обвинить меня в разжигании национальной розни. А если бы я сказала «понаехали всякие Петровы-Ивановы»? Я имела в виду, что мы здесь живем и хотим, чтобы вокруг нас была красота, а не голые пеньки, оставленные людьми, которые вырубили сосны и уехали.

Не имея ни юридического образования, ни опыта судебных разбирательств, опасаясь, что доказательства могут быть сфабрикованы, учительница не пожалела денег на адвоката. Свободненский суд, рассмотревший это дело на прошлой неделе, снял с Галины Михайловны обвинения в связи с недоказанностью вины.

На мой вопрос, будет ли она и дальше защищать лес после всех пережитых стрессов, Галина Михайловна ответила утвердительно.

— Я рада, что хотя бы небольшой фрагмент леса, но отстояла, — заключила она. — С тем, что судьбу нашего леса решают без нас, я по-прежнему категорически не согласна.

В жизни лес, а на бумаге поле

Мы идем по дороге, проложенной лесовозами. Вокруг вековые сосны, кажется, что своими верхушками они упираются в самое небо. Это если смотреть вверх. А внизу — пеньки и верхушечные остатки, обрубленные ветки. Целые острова на месте бывшего бора, где раньше сосны стояли стеной.

— И такой пейзаж теперь — на несколько километров, — говорит Сергей Свистельников, старший воспитатель Юхтинской спецшколы. — Интересно получается, что имея разрешение на вырубку поврежденных сосен, лесорубы вместо них выпиливают живые деревья.

Изуродовав лес, лесорубы не потрудились убрать за собой порубочные остатки — то тут, то там лежат остатки сосен, брошенные ветки, комли и даже стволы. Эти сухие остатки станут подкормкой для лесного пожара, который может возникнуть весной.

— И главное, что возмущает, — негодует Сергей Свистельников, — затесанные деревья стоят, а рядом лежат вершины живых деревьев. То есть здоровые сосны убрали, а затесанные, предназначенные к рубке оставили.

В этом бору раньше был летний лагерь спецшколы. Он сгорел, а в соснах рядом с бывшими корпусами заработала техника. Прошлое лето и осень лесозаготовки шли вовсю. Древесину вывозили лесовозы без номеров, преимущественно по ночам. В соснах стоял вагончик лесозаготовителей. Прекратились работы только после обращения педагогов к губернатору, когда в Юхте побывала комиссия из управления лесного хозяйства области. Точнее, они перестали работать днем, но продолжали свое дело ночами.

По сигналам селян на ночные лесозаготовки выезжала милиция. После этого и ночные работы прекратились. По крайней мере, звук работающей техники по ночам из леса больше не доносился, а мимо дома Свистельниковых перестали ездить лесовозы. А через какое-то время Сергей Свистельников заметил знакомый вагончик лесозаготовителей уже в другой стороне сосняка — в нескольких километрах от порубленного ранее участка леса. Там, где посторонних глаз и ушей меньше.

— Уже руки опускаются, — говорит Сергей Николаевич. — Обращаемся в УВД, нам говорят: ну проверим, ну заберем лес на арестплощадку, а потом прокуратура вмешается и скажет, что это незаконно, потому что по плану эта территория вообще значится как земли сельхозназначения. Я говорю: да вы глаза откройте — это же лес! Да, лес, а по бумагам — земли сельхозназначения. Пока их не переведут в лесной фонд, ничего не получится.

Нужно определить границы памятника

После обращения неравнодушных жителей села к губернатору области в Юхтинском сосняке было проведено повторное лесопатологическое обследование. Специалисты лесного управления области дали заключение, что всего 25 процентов деревьев могли быть разрешены к рубке. Но лесорубочные разрешения уже выданы, и они могут быть признаны незаконными только по решению суда.

— До определения границ памятника природы там просто надо отменить лесорубочный билет, — считает эколог Петр Осипов, руководитель экспертного совета Общественной палаты Амурской области. — Сегодня в области есть проблема с такими неопределенными памятниками природы, как Юхтинский сосновый бор. В 1970-е годы их было много открыто решением областного и даже районных советов. И зачастую сейчас от многих остались одни названия, эти памятники не имеют ни четких границ, ни четкой географической привязки. Комиссия, в которую входят представители АмурСоЭС, БГПУ, Ботанического сада, дирекции ООПТ, начала работу по определению этих памятников, запрашиваем районные власти, работаем с краеведами. Если памятник природы действительно существует, его надо законодательно закреплять. Правда, есть опасение, что пока это делается, охранять уже будет нечего.