Пытался уйти от обстрела

Первый борт

В этот день ровно десять лет назад их отряд прибыл в Чечню и сразу же недосчитался двадцати человек. 

— У нас интервал между вылетами был примерно около получаса. То есть получается, наш борт взял курс на Гудермес вторым, а прибыл к месту несения службы первым, — рассказывает о событиях рокового дня командир того сводного отряда Алексей Осипов. — Мы почти сутки ничего понять не могли: Грозный вызванивали, Ханкалу, все возможные штабы и структуры… Лишь позже стало известно, что первый борт был обстрелян и при попытке уйти упал в реку Терек. 

Моздок — небольшой провинциальный городок Северной Осетии с большим стратегическим потенциалом. Местный военный аэродром с середины 90-х годов служит перевалочной базой для всех, кто направляется в Чечню. Сводный отряд амурчан прибыл в Моздок на обычном военно-транспортном Ил-76. Все, что оставалось сделать, так это дождаться «вертушек» и лететь в поселок Кошкильды под Гудермесом. В отряде из 40 человек почти все уже имели опыт подобных командировок, поэтому особой нервозности не чувствовалось.

— До Моздока добрались нормально, внутри военно-транспортного самолета нас почти 250 человек из разных регионов. Поэтому летели весело, шутили много, — рассказывает боец сводного отряда Николай Гозман. — А когда добрались, то долго вертолетов ждали. Точнее, им вылета не давали. Несколько часов на аэродроме сидели, всем хотелось быстрее до места добраться. Поэтому, когда вылет разрешили, все сразу к первому борту бросились…

Николаю надолго задержаться в той «вертушке» не удалось, оказалось, что борт переполнен, пришлось выходить и ждать вылета второй машины. Если бы он знал, как ему повезло. Но в тот момент по-хорошему завидовал улетающим товарищам.

Иван Мацков — еще один счастливчик, покинувший кабину злополучного вертолета в последнюю минуту. 

— Провидение? Случай? Если честно, то мы над этим особо не задумывались, — делится Иван. — Ребят жалко, а все остальное воспринималось как в порядке вещей. Война есть война. Представляете, что значит: прилететь на войну и сразу оказаться в меньшинстве? Опять же по телевизору столько информации противоречивой пошло, ничего не ясно, а дома родные волнуются. Моя мама даже все вырезки газетные собирать начала. Я лишь на следующий день смог в соседнее село выехать и позвонить с переговорного пункта. Сотовых телефонов еще не было. И практически все занимались поисками ребят.

Мокрые и еле живые

Спустя сутки, которые остаток отряда провел в сильнейшем нервном напряжении, выяснилось, что вертолет попал под обстрел и, уходя от опасности, задел линию электропередачи, свалился в воду. Горная река сразу взяла искореженную машину в оборот — израненных, чуть живых милиционеров вымывало из салона с огромной скоростью. Удержаться на плаву, будучи в бронежилетах и с полным боекомплектом, стоило больших усилий. При этом сами участники тех событий уверяют — выжить удалось лишь благодаря летчикам. Упади винтокрылый на землю, трупов могло быть гораздо больше.

В район крушения вертолета были оперативно переброшены подразделения федеральных сил. Подразделения СОБРовцев день и ночь прочесывали окрестности, пытаясь не допустить боевиков и стараясь отыскать пропавших. 

В то же время изрядно поредевшему амурскому отряду пришлось начинать службу с особо тяжелых условиях. Двадцать милиционеров прикрывали участок, рассчитанный на сорок человек. 

— Мы почти две недели не спали, все время в постоянной боевой готовности. Опять же пытались принимать участие в поисках, — признается командир. — Потом часть отряда вернулась из госпиталя, тяжелораненых домой отправили. Полноценное пополнение из Амурской области мы получили только в декабре. С моральной точки зрения служить легче не стало, но появилась хоть какая-то определенность по судьбе наших боевых товарищей. Это всегда лучше, чем теряться в догадках. 

Как говорят сослуживцы, вертолет упал в одном из самых неблагополучных районов республики. Несколько часов пострадавшие милиционеры выбирались на берег, помогали найти точку опоры своим товарищам, тут же в спешке оказывали первую помощь. Помимо травм и ранений, добавились повсеместные переохлаждения организма. Позже, мокрые и еле живые, искали выход на дорогу, почти сутки добирались до ближайшего блокпоста.

Общие потери первого дня пребывания в злополучной командировке составили более полутора десятков травмированных и раненых. Погибшими числятся двое — Сергей Кочетов и Алексей Трифонов. Причем такой статус они получили по решению суда только спустя год после трагедии. В результате многодневных поисков их тела так и не были найдены, они долгое время считались пропавшими без вести. Случиться могло всякое, но коллеги практически уверены, что их жизни забрала река.