Андрей Сазанов: «ТЭЦ в Благовещенске одна, как сердце у человека»

ТЭЦ не останавливается никогда!

— Андрей Владимирович, сколько потребителей амурской столицы обслуживает Благовещенская ТЭЦ: по одним источникам — 80 процентов, по другим — более 90?

— Дело в том, что у станции разные режимы работы. Но так или иначе почти все крупные котельные Благовещенска имеют связь с магистральными сетями. Только пять или шесть котельных, расположенных ближе к окраине города, к примеру, в Чигирях, Моховой Пади, в районе аэропорта, работают автономно. Остальные в летний период подключаются к сетям ТЭЦ, потому что уходят в ремонт. Они пишут нам заявки, и тогда мы отапливаем более 90 процентов потребителей города. Отпуск тепла и электроэнергии на Благовещенской ТЭЦ не приостанавливается никогда!

— Это единственный энергообъект, который бесперебойно обеспечивает город электроэнергией и теплом?

— Да. Поэтому ТЭЦ называют сердцем города. Промышленные предприятия, любые IT-компании, дата-центры, где осуществляется майнинг, любой искусственный интеллект — никто без электроэнергии работать не может. Есть беспрерывные источники питания, но их тоже надо периодически подзаряжать. Даже такая мелочь, как гаджеты, без которых мы жизни себе не представляем, работать не будут без подзарядки.

Комфортность жизни горожан во многом зависит от того, как работает ТЭЦ: какие мы можем создать условия и по электроэнергии, и по теплу. Неважно, где находится человек, в какой части города, мы обязаны

сделать так, чтобы он получил доступ к нашим услугам. И есть определенные требования. Если давно здесь живете, должны помнить, как холодно было в квартирах многих благовещенцев лет тридцать над. Сейчас такого практически нет.

Задачи станции стали более узкими и конкретными

— Сейчас вспоминаю, как моя дочь делала на кухне уроки в шапке и рукавичках, потому что руки замерзали, а рядом газовая конфорка горела.

— В те годы счастливы были горожане, кто жил ближе к станции или получал тепло от котельных. Прошло больше десяти лет, и ситуация кардинально изменилась: люди, наоборот, радовались уже тому, что подключены к ТЭЦ — в домах стало тепло.

Станцию запустили в конце 1976 года, но только ближе к 90‑м годам она начала работать как настоящий объект — надежно обеспечивать город теплом и электричеством. К тому времени уже отладили производство, была проведена большая работа по магистральным сетям. В 1992‑м построили третью тепломагистраль, затем ввели в строй четвертый котловый агрегат. На станции требования к качеству начали закладываться: создали отделение по теплосбыту, где заключали договора, работали с потребителем, следили за качеством услуг.

Всё это раньше было здесь у нас. Сейчас основная задача ТЭЦ направлена только на ремонт и эксплуатацию. При этом большинство ремонтных работ выполняют подрядные организации, с которыми мы заключаем договоры. Наши задачи сейчас более конкретизированы: чтобы на выходе от ТЭЦ тепловые сети получали своевременно и в нужном количестве качественный продукт в виде теплоносителя — это вода. То же самое и по электроэнергии: нагрузка, которую системный оператор задает нам на сутки, мы обязаны выполнять строго за 24 часа.

— Следующий год у вас юбилейный?

-— Нам будет 50 лет. Я считаю, это зрелый возраст для станции. Мы уже прошли «детские болезни» производства, наработали опыт, сложился стабильный коллектив. Сейчас, наверное, уже четвертое поколение эксплуатирует станцию. Многие отдали производству более десяти лет, работают семьями, много трудовых династий. Это наше золотое ядро. С точки зрения отношения к работе, к самой станции — у этих людей повышенная ответственность. В любое время дня и ночи они готовы при- ехать и работать, несмотря на оплату, какие‑то личные неудобства. Потому что понимают: станция — это сердце города. Если оно даст сбой, городу станет плохо.

Все выбросы — в пределах нормативов

— Один из бывших мэров Благовещенска как‑то в интервью АП сказал, что при проектировании ТЭЦ была допущена стратегическая ошибка: роза ветров такова, что весь дым и выбросы относит в сторону густонаселенного микрорайона.

— Проблемы глобальной нет. Во-первых, на сегодняшний момент нас жестко контролирует Росприроднадзор. С определенной периодичностью к нам приезжают специалисты и делают замеры. Если кто‑то думает, что мы сами ведем наблюдение и говорим: «Ребята, у нас всё хорошо», то это не так. Экспертизу выполняют независимые оценщики. Приезжают, поверяют работу нашего оборудования с замерами фактических выбросов, которые у нас есть. Всё — в нормативных пределах.

В первые годы работы Благовещенской ТЭЦ действительно часто был черный дым, особенно зимой, потому что для растопки и поддержания работы водогрейных котлов использовался мазут. Со стороны казалось, что станция коптит чуть ли не круглый год. Сейчас мазут используем только для растопки котлоагрегатов.

В 1994 году была построена вторая дымовая труба высотой 210 метров. В 2014‑м мы провели реконструкцию обеих дымовых труб и постоянно проводим плановые экспертизы для поддержания объектов в надлежащем состоянии. По моим наблюдениям, от дыма больше страдает, наверное, соседнее государство. Кто занимается физкультурой на набережной Амура, могли заметить определенный шлейф от нашей трубы в сторону Хэйхэ по утрам. Но, повторюсь, все выбросы — в пределах нормативов.

С утверждением о стратегической ошибке я не согласен. Наводнения последних лет и на Амуре, и на Зее как раз подтверждают, что место для Благовещенской ТЭЦ выбрали правильно. Нас не топит. И даже при наводнении, которое возможно после разрушения Зейской ГЭС, до Благовещенской ТЭЦ вода не дойдет. С учетом разных факторов и природных аргументов проектировщики не ошиблись.

О газовых перспективах

— Есть шанс в ближайшем будущем перевести Благовещенскую ТЭЦ на газ?

— Мы над этим работаем. И самое главное — мы работаем над экологическими аспектами производства. Установили новый электрофильтр: серьезное улучшение, так как его степень очистки составляет 99 %. Эта технология значительно снижает выбросы золы и пыли в атмосферу, улучшая качество воздуха в городе и снижая негативное воздействие теплоэлектроцентрали на окружающую среду. Плюс к этому возможность частичной газификации позволит нам еще снизить выбросы.

Рекордные инвестиции для стабильного тепла

— Сколько работаю журналистом, не припомню, чтобы ТЭЦ получала такие громадные инвестиции на модернизацию производства. Это связано с аварией, которая произошла?

— Действительно, мы вложили в ремонт и реконструкцию станции в этом году столько, сколько за десятилетие не вкладывали. Это связано с тем, что подошло время капитальных ремонтов оборудования — исходя из сроков эксплуатации, режимов работы и оценки экспертов. Из-за использования неподходящего угля выше износ оборудования.

Дело в том, что ТЭЦ была спроектирована для работы на местных бурых углях. Нам необходимо твердого топлива в год 2 миллиона 150 тысяч тонн, но последние годы компания «Русский уголь» снижает добычу. Мы вынуждены завозить из Красноярского края порядка 30 процентов необходимого объема угля, который не соответствует по техническим характеристикам — обладает абразивностью и высокой теплоотдачей, что приводит к катастрофически быстрым темпам износа оборудования.

Учитывая всё это и то, что объект наш для региона очень значимый, Дальневосточная генерирующая кампания вложила в повышение надежности Благовещенской ТЭЦ 1,5 миллиарда рублей — это почти в три раза больше прошлогоднего бюджета.

— На что направили инвестиции, какие мероприятия были самыми значимыми в уходящем году?

— Все значимые. Но самое глобальное, я думаю, — это ремонт котельного оборудования. В таком масштабе и в сжатые сроки провести огромный объем работ — такого на ТЭЦ еще не было за всю ее историю. И практически такие же объемы инвестиций запланированы на следующие пять лет.

Этот год стал для нас уроком — как лучше организовать работу совместно с подрядными организациями. Они молодцы. Вытянули эту нагрузку совместно с руководителями наших подразделений, которые круглосуточно всё контролировали, чтобы к началу осенне-зимнего периода все ремонты закончились. И самое главное — чтобы мы получили паспорта готовности всего нашего котельного оборудования. Мы это сделали.

Что можно улучшить в работе ТЭЦ

— Ближайшие пять лет для вас тоже не будут легкими.

— Мы это понимаем. Но масштабные вложения в станцию позволяют нам развиваться и более уверенно смотреть в завтрашний день. Наша задача (я ее ставлю перед каждым сотрудником станции) — это постоянные улучшения на рабочем месте. С такими мыслями человек должен приходить на смену, а вечером зада- ваться вопросом, что он для этого сделал.

Тогда станция будет жить. И жить долго.

Те, кто работал до нас, внесли свой вклад. Но у них были свои условия. Очень сложные. В котельном цехе приходилось работать, когда угля было выше чем по колено. Там невозможно было даже пройти. Люди понимали: если станция встанет, то погибают все, как на подводной лодке. Поэтому задача персонала была: бороться за жизнеспособность станции до последнего.

Сегодня условия другие. Но задачи, по сути, остаются те же: все (от рабочего до директора) должны не только трудиться хорошо, но еще думать, что можно улучшить в работе ТЭЦ. Этого не добиться безразличием, а только — своим вкладом. Это я пытаюсь донести до каждого члена коллектива.

— Что самое трудное для вас как руководителя?

— Думаю, здесь я не буду оригинален: это кадровый вопрос. Я считаю, что тяжелый труд энергетика должен оцениваться дороже. Тогда и молодые таланты к нам активно потянутся. Всё это звенья одной цепи.

Пытаемся привлечь молодежь, выстроили работу практически со всеми учебными заведениями, которые готовят специалистов для энергетики. В этом году у нас на производственной практике 56 студентов трудились в студенческом энергоотряде. И опыт практический получили, и смогли заработать, и гарантия трудоустройства в будущем. В каждом подразделении у нас есть мастера-наставники, которые учат студентов. Мы понимаем, что наше будущее строится на молодых специалистах — они главная опора. Стараемся поддержать и привить чувство гордости тем, кто дальше будут эксплуатировать нашу станцию.

«Люди были в панике, когда на ТЭЦ запускали первый котел»

— Какие годы на вашей памяти были самыми трудными для коллектива ТЭЦ?

— Самыми тяжелыми за всю историю станции были первые годы после пуска. Сам я этот период не застал, но общался с теми, кто тогда работал. ТЭЦ гудела целыми сутками — пуски котлов, оборудования. Когда запускали первый котел, гул стоял жуткий.

Жители Благовещенска были настолько перепуганы, что звонили в милицию. Пуск первого котла еще сопровождается выбросом пара, отработкой предохранителей клапанов. Приезжала милиция, выясняла, что происходит. Все думали, что произошел какой‑то взрыв. Для горожан это, конечно, был стресс. И очень большой. Некоторые люди паниковали.

И самим работникам станции было очень сложно. Коллектива как такового не было: люди приезжали из разных уголков страны. Им предстояло вместе сработаться, отладить производство, устранить проблемы, которые не были решены на этапе строительства. Доработки ведутся еще как минимум пять лет. Всё преодолели, как и провальные 90‑е, когда по полгода не платилась заработная плата, квалифицированный персонал шел работать на рынок, ездил «кирпичами» в Китай, чтобы как‑то семьи прокормить. На ТЭЦ держали свое подсобное хозяйство, открыли магазин, чтобы хоть какие‑то крохи работникам выплачивать.

Я уже тогда работал. Помню, в приемной директора каждый день собирался забастовочный комитет, в котором я тоже принимал активное участие. Вели переговоры с руководством Амурэнерго, и администрация города сюда приезжала. Совместно пытались найти пути, как нам выжить.

Не было денег, не было топлива. Работали, можно сказать, с колес: разгружаем уголь и топим. И за все годы перестройки у нас не случилось никаких страшных катаклизмов, как в других городах, где перемерзали целые микрорайоны. При том что Благовещенск — единственный город областного значения на Дальнем Востоке, где на весь город только одна ТЭЦ. Как и у человека — только одно сердце.