Поезд и люди

…Практически каждое утро в фестивальную неделю начиналось с воя сирен и громких объявлений о беспилотной опасности и с призывами бежать в укрытия.

Народ лениво игнорировал все сирены-призывы, жил, отдыхал дальше.

В приморском ресторанчике пишу интервью с артистом, время полуденное. Вдруг ба-а-бах! — и в метрах семистах от нас над морем черное облако дыма. Это все, что осталось от несшего смерть и разруху украинского беспилотника.

Каждый завтрак фестивальный народ вопрошал друг у друга: «Ты слышал, ночью сирены выли и ПВО била?..» Кто-то слышал, кто-то нет. Меня Бог наградил крепким сном, я никогда ничего не слышал.

— У вас всем пофиг, у нас все строго и жестко. При малейшей опасности все бегут в укрытия. Я однажды почти на помойке лицом вниз лежала, а надо мной ракеты свистели. Шла рядом с мусоркой, вот там меня опасность и прихватила, — делилась своей прозой коллега из Израиля.

Безмерно уязвимой к налетам беспилотных аппаратов остается авиация. По моим ощущениям, план «ковер» в сочинском аэропорту «расстилали» несколько раз в сутки.

Гости фестиваля уезжали в аэропорт в надежде улететь и грустные возвращались назад. Рейсы переносили и отменяли безбожно. Наша безопасность дороже всех расписаний!

К примеру, мексиканская актриса Виктория Руффо, которая «просто Мария», больше суток ждала вылета из Сочи в Стамбул…

У меня временной зазор между рейсами небольшой, а впереди ждет большая командная работа, где только одних героев интервью — десяток человек. Все расписано по дням и часам. Опаздывать и подводить команду права не имею. Помыслив, перебрав все возможные варианты, выбираю самый непопулярный, но самый надежный: из Сочи в Москву ехать поездом. Чудом нашлось одно нижнее место в купейном вагоне с кондиционером. Покупаю.

Международный поезд Сухуми — Санкт-Петербург прибывает в Сочи далеко за полночь. Я приехал на вокзал за полчаса до посадки.

— Хочу вас огорчить, кондиционер сломался, — «радует» проводник.

Юг России, середина июня, вагон, в котором не открываются окна: проектом не предусмотрено, ибо предусмотрен кондиционер.

Впереди полутора суток пассажирского хода…

Уставший проводник пояснил: что они «сдыхают» от духоты уже несколько дней. «Кондей «гавкнул», когда из Питера в Сухуми шли. Два раза пытались чинить, но бесполезно…» — печалится служба.

На столе купе лежит визитка с телефоном начальника поезда. Пытаюсь дозвониться, телефон выключен. Пишу СМС, интересуюсь: «Хорошо ли вам спится в накондишенном вагоне? А нам вот не очень…»

Утром дама, начальник поезда, пришла извиняться: сумбурно поясняла, что все силы были брошены на ремонт кондиционера, но бесполезно.

Поправила: зря я называю этот поезд международным, на самом деле состав между Россией и Абхазией в их ведомстве — дополнительный состав. Собрали его из вагонов, какие были. Собрали и повезли дорогих россиян на юга, к Черному морю, и обратно.

Сказал по поводу сложившийся ситуации все, что думал. Сказал просто и внятно. Начальник поезда вернулась через час с предложением продолжить поездку в штабном вагоне, с холодком. То есть с кондиционером. Предложение принял.

Интересная деталь: сегодня вагоны-рестораны в поездах — большая редкость, нет в них и буфетов. Питание — забота исключительно «дорогих пассажиров».

У проводника в продаже только сублимированные гадости, от которых через несколько дней питания «встанет» любой желудок. Пресловутые бабушки с отварной картошкой и прочей домашней едой ликвидированы с перронов как класс. По всей стране.

Душ в поезде? Нет, про это тоже здесь не слышали.

Поездка в штабном вагоне — материал не для одного репортажа.

На весь вагон блажит молодая баба: проводник, гадость, не так настроил кондиционер в их плацкарте. Тетке жарко, у нее больное сердце, если она умрет, кто отвечать будет? На риторический вопрос ответа не было.

При этом она матом крыла на весь «штаб» на такой высокой ноте, что не каждое здоровое сердце выдержит. Терпение у начальника поезда было железное, как и ее дорога.

— Проводник работает по четким параметрам, ниже которых опускать температуру он не имеет права, — как мантру повторяла она одну и ту же фразу.

Тетка визжала, как свинья на веревке, хлопала дверьми. Убегала и возвращалась снова. Репертуар повторялся с точностью до звука.

Девушка-проводник жалуется начальству на ужасных пассажиров:

— Светлана Васильевна, они хамят и посылают меня по известным адресам…

Светлана Васильевна с материнским теплом советовала не обращать на это особого внимания, а самых лютых хамов грозилась сдать полиции.

— Народ у нас не держится. Не потому, что работа трудная, полы и туалеты нужно мыть. Нет, с людьми работать очень трудно! Народ в последнее время все чаще и чаще на голову пытается сесть. У меня четыре образования. Сюда пошла работать, потому что нормальные деньги платили. Сейчас уже так сказать не могу. Деньги эти сегодня не могу назвать нормальными… — вздыхала проводница штабного вагона.

…Русский город Елец, родина великого писателя Ивана Бунина.

Елец — большой транспортный узел. Через него проходит львиная доля поездов, идущих на юг и на Северный Кавказ.

Получасовая стоянка. Пассажиры высыпали на перрон, покупают мороженое, воду, пирожки.

Летний воздух бритвой разрезает вой сирены.

«Беспилотная опасность! Всем срочно занять свои места в вагонах!» — буднично-привычно объявляет диктор по громкой связи.

(Как будто в вагонах безопаснее, чем на перроне! На днях на Брянщине ударили по автобусу с белорусскими детьми, точно зная, что автобус везет мирных пассажиров. — Прим. А. Я.)

Две-три минуты — и перрон заметно опустел. Трогаемся дальше…

Поезд прошел Краснодарский и Ставропольские края, Липецкую, Воронежскую, Тульскую, Московские области. На каждой территории приходили СМС-оповещения о том, что в регионе объявлена беспилотная опасность. К сожалению, для жителей это уже стало привычной реальностью.

Москва встретила шумом, гамом, сутолокой многолюдья. В столицу наш «литерный» прибыл на две минуты раньше, чем заявлено в расписании. Вот такая жизнь и езда. Жизнь под вой сирен и «бахи» орудий противовоздушной обороны…