«Жизнь — это пребывание на время, музей — на века»: какие семейные и личные архивы передают амурчане на память потомкам

Характеристика эпохи или мемориальная ценность

— В последнее время нам предлагают предметы в основном массового производства советского периода: швейные и стиральные машинки, телевизоры и т. п., — рассказывает Оксана Васильевна. — Абсолютно все вещи мы не можем принимать бесконечно. Это массовое производство — то, что было в каждой семье. Мы берем, конечно, единичные образцы, которые характеризуют эпоху или имеют мемориальную ценность, то есть связаны с историей какого-то человека. Допустим, швеи, пользовавшейся вот этой конкретной машинкой, в дальнейшем развернувшей свое производство и прославившейся на весь регион.

Случается, пополняют фонды и сами музейщики, в основном дополняя какие-то коллекции. Например, в музее весьма изрядное собрание новогодних елочных игрушек: от периода Великой Отечественной войны, когда украшения были картонными или ватными, — до современных.

— Естественно, бывают уже в современной истории и нестандартные дары, — продолжает главный хранитель. — Помню, например, как в 2022 году жители Благовещенска предложили нам замечательный платяной китайский шкаф XIX века, привезенный сюда из Поднебесной и долгое время простоявший в квартире одной из жительниц города. И когда она ушла из жизни, ее внуки решили передать этот раритет музею. Шкаф — громоздкий, и больших усилий стоило доставить его к нам.

Также, добавляет Оксана Васильевна, в последнее время амурчане всё больше предлагают музею целые мемориальные и семейные комплексы: фото, документы, личные вещи — сразу внушительными партиями.

— В 2024 году нам передали большой архив Михаила Кузьмича Устюгова — одного из основателей и руководителей амурской телерадиовещательной компании. Довольно значимый был человек в истории становления регионального ТВ, и этот архив и для региона, и для музея весьма ценен, — вспоминает наша собеседница.

Откуда такая тенденция — целыми партиями приносить архивы? Оксана Киселева в ответ цитирует одного из значимых музейных сдатчиков — Анатолия Рубцова, в течение долгих лет — пресс-секретаря Амурского облсуда. Дарственная для музея надпись к книге Рубцова гласит: «Жизнь — это пребывание на время, музей — это пребывание на века». Так и людям, вероятно, хочется оставить что-то именно на века, подчеркивает Оксана Васильевна. Кроме того, хочется думать, что жители региона и сами заботятся таким образом о памяти потомков: ведь если не передать сейчас на хранение какую-то историческую ценность, то где же ее можно будет взять потом?

Что экспонат скажет потомкам?

Хоть Оксана Васильевна и может с одного взгляда определить, имеет ли принесенная вещь музейную ценность, но своего мнения при сдатчике не высказывает. Решение о приеме или не приеме предмета принимает специальная экспертно-фондово-закупочная комиссия (ЭФЗК). В ее составе — старейшие сотрудники и начальники отделов.

Вещь сперва берется на временное хранение, документально оформляется, потом комиссия выдаст экспертное заключение о наличии/отсутствии какой-либо ценности — художественной, культурной, исторической. При положительном решении сдатчик приглашается, составляется акт уже на постоянное хранение, договор и прочее. Между прочим, человека отдельно предупреждают: вещь у него забирают навсегда!

Если же предмет музею не нужен, его обязаны человеку вернуть, даже если он ему самому без надобности. В крайнем случае могут посоветовать обратиться в муниципальный музей — их в регионе 17.

— Споры по предметам в комиссии, конечно, бывают — и еще какие! — улыбается главный хранитель. — Особенно это касается документов, отражающих современную историю. Потому что очень трудно определить, насколько ценен будет этот документ дальше — через, допустим, 50 лет. Что потомки смогут узнать с его помощью? Так что, видите, нам нужно думать не только о прошлом, но и о будущем. Но решение комиссия принимает большинством голосов. Ведь под каждый предмет выделяется не только место в веках, но и в самом фонде — на учет, содержание.

В экспозиционных залах находится в общей сложности 5 тысяч предметов, а музейная коллекция насчитывает более 170 тысяч. Вопрос: где еще 165 тысяч? А они все — в хранилищах. Но это не значит, что все эти 165 тысяч для обзора недоступны. Предметы в постоянном круговороте: одни возвращаются в хранение, другие идут на экспозиции.

Кроме того, документы, например, пользуются спросом еще и ученых, и краеведов — для изучения и написания научных трудов. И это естественно: есть масса документов, неинтересных посетителям, но ценных для специалиста.

— Хранилище — не просто место хранения, это место отдыха, — подчеркивает Оксана Киселева. — Потому что, находясь на выставке, предмет подвергается всяческому неблагоприятному для себя воздействию: света, температуры, даже звуковых волн. Поэтому вещь обязательно должна вернуться в хранилище – в том числе на отдых. Ко всем экспонатам мы относимся как к живым, дорогим и уникальным!

Увы, ничто не вечно — приходит свой срок и артефакту. Были, например, в советском периоде женские сапоги-чулки. И их как предмет моды того времени в музее добросовестно хранили. Но та лайкра, из которой изделие изготовлено, сама по себе не хранится долго. А реставрация тут — не помощник. Так что наступает момент постановки вопроса об исключении предмета из музейного фонда. И этот вопрос, оказывается, — длительный и проблемный. Составляется экспертное заключение о невозможности восстановления, причем пишет его только лицензированный эксперт. А когда с бумагами покончено, музей должен предмет утилизировать по определенным правилам, а не просто выбросить на свалку.

Ружье одно на четверых и сабли типа «бычий хвост» и «гусиное перо»

Попасть именно в хранилище — всё-таки не в экскурсионный зал войти — здесь нужен определенный порядок. Нам предложили, например, взглянуть на некоторые виды старинного оружия. «В святая святых входим», — предупреждают хранители.

В узеньких проходах между высоких металлических стеллажей, закрытых плотной тканью, нас встречает Михаил Клюжев — хранитель музейных предметов, в том числе оружейного фонда и защитного вооружения.

Первый же показанный им экспонат сражает нас наповал: длинный, больше 2 метров, и, судя по виду, довольно тяжелый гингальс — крупнокалиберное длинноствольное фитильное ружье: что-то среднее между ручным огнестрельным оружием и малым артиллерийским орудием.

— На одно такое ружье приходилась команда из четырех и даже шести человек, — отмечает Михаил Олегович. — Из него могли стрелять с плеча человека и даже с верблюдов. Этот трофей, насколько известно, прибыл к нам в 1901 году, во времена амурского военного губернатора Грибского. Тогда, как вы знаете, наша армия переправилась на правый берег Амура после конфликта, называемого Ихэтуаньским восстанием (более известное как Боксерское). И вот маньчжурская династия Цин, которая правила Китаем, активно применяла эти крупнокалиберные мушкеты, хотя фитильная технология — очень старая: конец XIV— начало XV веков.

Также в фонде хранится масса китайского холодного оружия. Тут и древковое: например, алебарды Chūnqiūdāo, которые уже к началу ХХ века имели уже больше церемониальный, чем боевой функционал. Или наконечник-трезубец, насаживаемый так же на древко — так называемое тигриное копье, с которым в том числе охотились на тигров.

А вот несколько сабель того же XIX века — всевозможных типов: «бычий хвост», «воловий хвост», «гусиное перо» — по форме лезвия. Эффектно смотрится, например, пехотный тесак с выбитой датой изготовления: 1865 год.

Всего в фонде 397 предметов защитного вооружения и оружия — огнестрельного, холодного, древкового.

— К сожалению, конкретных историй о том, кто и при каких обстоятельствах передавал оружие в музей, по сути, нет. Сведения, как правило, лишь общие, — продолжает Михаил Клюжев. — Есть, конечно, данные о боевых трофеях: например, со Второй мировой войны. Так, многое в свое время передавал известный амурский танкист Александр Проскуряков. Но вот, например, красивая шпага конца XIX – начала XX веков из Австро-Венгрии: в документах указано, что шпагу еще в 1991 году просто принес некий мужчина, даже имени его не указано. Некоторые предметы связаны с археологическим направлением, которое также в моем ведении находится. Есть, например, много сведений о том, как амурские колхозники, школьники в советские времена выкапывали где-то на огородах ядра, штык-ножи. Таких сведений полно.

Многое в дар фондам передал, например, бывший хранитель музея Владимир Абеленцев, который вышел на заслуженный отдых. Один из заметных предметов — красивейший кинжал кавказского типа. Подобные клинки были, например, распространены в казачьих войсках в царские времена, отмечает Михаил Клюжев.

Музей в цифрах по итогам 2025 года

• 7877 — число мероприятий в музее и его филиалах в 2025 году.
• На 1 100 предметов увеличился музейный фонд за год.
• 77 выставок прошло в 2025 году.
• 57 49 экскурсий прошло в музее и его филиалах в 2025 году.
• 209 190 человек посетили музей и его филиалы в 2025 году.