Китайский вместо хобби: зачем благовещенцы массово учат язык соседа в Институте Конфуция

Как в БГПУ появился Конфуций

Китайский язык в БГПУ преподают с конца 1980-х, поэтому большинство учителей китайского в Амурской области — выпускники факультета иностранных языков. В 2006 году китайские партнеры сами вышли на вуз с неожиданным предложением — открыть Институт Конфуция.

Тогда КНР пошла по пути многих западных стран, которые продвигали свой язык и культуру за рубежом. Так, Германия учредила Институт Гёте, Франция — Альянс Франсез, Испания — Институт Сервантеса. Китайцы выбрали имя Конфуция как самого известного в мире ученого и учителя.

— Мы получили разрешение от городских и областных властей, согласовали заявку с Генконсульством КНР, а затем отправили документы в Пекин. В итоге 15 мая 2007 года состоялась церемония открытия. Первых учащихся институт принял в октябре того же года. Скажем так, это была инициатива университета, опирающаяся на запрос общества, — подчеркивает директор Института Конфуция Николай Кухаренко.

Сейчас в России 18 подобных институтов. «Наш, благовещенский, стал третьим или четвертым: мы, например, до сих пор с Казанью спорим, кто из нас раньше открылся», — с улыбкой замечает Николай Владимирович.

В первый год за парты института сели представители самых разных профессий.

— Были даже сотрудники МИДа и министерства внешнеэкономических связей, представители сферы туризма, предприниматели — все они учили китайский язык, — перечисляет директор. — Один слушатель, ему было за 60, загорелся идеей поехать волонтером на Олимпиаду в Сочи в 2014 году. И он ходил усиленно на занятия, сдавал экзамены, получил сертификат и потом подал заявку на всероссийский конкурс волонтеров. Он прошел как волонтер и ассистировал делегации из КНР: помогал им, по-китайски с ними разговаривал.

По словам Николая Кухаренко, изначально в институте обучали только взрослых, но затем всё больше родителей стали обращаться с просьбой добавить детские группы. Сегодня здесь занимаются 54 группы, и детские — из самых востребованных. «Все заинтересованы не только в занятиях, но и зимних и летних лагерях, которые мы организуем на территории Китая», — рассказывает директор Института Конфуция Николай Кухаренко.

Носители языка — как принцип

Ключевое отличие Института Конфуция от всех языковых школ города — здесь преподают только носители китайского. Они приезжают в Благовещенск «вахтами» — на два или три года. Но некоторые возвращаются сюда снова.

— Русские не преподают вовсе. Они только, скажем так, в административном составе: я, начальник учебного отдела, секретарь. А все преподаватели — из Китая. Это позволяет и детям, и взрослым ставить правильно фонетику, тренировать произношение и аудирование, — объясняет Николай Кухаренко.

Сегодня в институте работают 19 китайских преподавателей. Занятия строятся по университетскому принципу: три занятия в неделю по университетской паре. Взрослые группы занимаются по 90 минут, дети — по 60. Обучение проходит в основном по учебникам Пекинского университета языка и культуры, но преподаватели используют и другие пособия. Но важно, что методика — практико-ориентированная.

— Мы учим тому, что реально пригодится в жизни. Акцент на коммуникацию — произношение и аудирование. Заучивать имена всех китайских императоров и годы их жизни точно не заставляем, — говорит Николай Владимирович.

Техническое оснащение здесь — самое современное: аудио, видео, интерактивные доски.

— Когда я учился на факультете иностранных языков в 1993–1998 годах, мы ходили в фонозал и слушали аудиозаписи на огромных бобинах. Потом появились кассеты, потом компакт-диски, потом mp3, — вспоминает директор института. — Сейчас все доски — интерактивные, мало кто сейчас стоит с перепачканными мелом руками.  

В Институте Конфуция язык и культуру Китая изучают не только граждане России.

— Были случаи, когда китайские родители, работающие в Благовещенске, отдавали на занятия своих детей, чтобы не забыли иероглифы и родную речь. Как-то даже был норвежский студент Томас Вик — он приехал по обмену в БГПУ и тоже записался на курсы китайского языка, — вспоминает директор учреждения. — Он учился у нас на международном факультете, вокруг него были одни китайцы. Вот, наверно, это его и подстегнуло учить китайский. Наверняка это было нелегко, но ничего, вытягивал, он умненький был — всё успевал.

Кстати, перевод названий улиц и площадей, справочники по музеям, озвучивание промороликов для Харбинской ярмарки — всё это делает Институт Конфуция активным участником реальной экономической и культурной жизни Амурской области.

«Сами хотите учить, или родители заставили?»

Преподаватель Тан И работает в Институте Конфуция с 2014 года, и за это время отмечает серьезные перемены.

— Тогда, честно говоря, в Приамурье еще не так сильно хотели изучать китайский язык и культуру, — рассказывает он. — А сейчас, по прошествии 12 лет, я заметил, что очень много желающих. И вижу, что у каждого ребенка такие глаза, как будто меня хотят съесть, — настолько хотят понять китайский язык.

Тан И даже специально спрашивал у своих учеников: «Это родители вас заставили, отправили сюда изучать язык?» Ответ был единодушным: «Мы сами хотим».

Он приехал в Амурскую область из Хэйхэ, там учился русскому языку в Хэйхэском университете. А до этого семь лет изучал его в школе.

— В школе мы изучаем только самую простую грамматику и простые слова: например, «товарищ», «здравствуйте». А когда я поступил в вуз, уже серьезно начал изучать русский язык. И как раз тогда у меня появился шанс приехать в Россию — сюда, в БГПУ учиться, — вспоминает он.

Одно из самых ярких воспоминаний Тан И связано с поездкой в Москву:

— Я был в командировке в Москве, не помню, в каком вузе: Бауманский или консерватория имени Чайковского. И там удивились, что у меня в языке есть слово «ага». Мне посоветовали не говорить это слово — сказали, что так только на Дальнем Востоке говорят (улыбается). Тогда только я понял, что в России тоже есть диалекты, и что «ага» тоже диалектикой считается.

Разные мотивы, разные подходы

По словам китайского преподавателя, разница между возрастными группами — не только в методике, но и в самой мотивации.

— Дети, наверное, в самом начале просто радуются своим маленьким победам — вроде нового изученного слова. Взрослые приходят уже с какими-то конкретными целями. Допустим, путешествовать или пообщаться в Китае. Или по работе нужно. Потому у детей более общее изучение языка, а у взрослых — более точечное, — объясняет Тан И.

Педагог не скрывает, что строгое следование учебнику ему кажется недостаточным и потому он старается дать ученикам немного больше. Особенно если это может пригодиться в общении.

— Мы изучаем счёт по-китайски до пяти — это самый первый урок. Тогда же я показываю детям, что в Китае есть свои «камень, ножницы, бумага». Только у нас не «бумага», а «ткань» называется — остальные правила те же. Дети играют между собой и на занятии, но говорить обязательно нужно по-китайски: «shí tou, jiǎn dāo, bù», — поделился Тан И.

В новом учебном году у него уже есть ученица, которой он гордится: 10-летняя Яна.

— Она такая тихая, скромная. Может, она где-нибудь в другом месте училась, но в Институт Конфуция пришла только в этом году. Она пишет иероглифы очень-очень красиво, я удивляюсь — их как будто напечатали. Даже несколько иероглифов лучше меня пишет, — смеется Тан И.