В полете с Шелегом

Едва стихли овации, Михаил заявил, что 27 сентября 1955 года он родился на Сахалине в городе Корсакове. Потом отца — военно-московского офицера — перевели в Латвию. Однако судьба распорядилась таким образом, что будущий шансонье не только вернулся на Дальний Восток, но и с 1973 по 1975 годы служил в Амурской области на станции Среднебелая в частях ПВО. Едва Шелег сообщил об этом — вновь взрыв аплодисментов!

— С тех пор мне очень хотелось побывать в вашем городе, — признался певец. — Но во время службы не получилось…

Почувствовав в столичном шансонье чуть ли не земляка, публика с еще большим вниманием принялась воспринимать его песни.

— Я много путешествую по стране, — признался Михаил, — свои впечатления о встречах с городами и людьми я фиксирую в песнях, а потому предлагаю вместе со мной мысленно полетать над разными городами России. Вначале промчимся над Москвой и Петербургом — городами, в которых я жил и живу, городами, без которых не представляю жизнь свою.

Чувствовалось, что певец постоянно импровизирует, потому как путешествие над нашей страной быстро закончилось, а начался подробный рассказ о годах своей молодости и зрелости.

— У нас сегодня не просто концерт, это творческий вечер, — несколько раз подчеркивал Шелег. — Здесь не просто эстрада — я сам пишу музыку и слова своих песен, сам исполняю.

Он много рассказывал о себе, о своих знакомых: «С Михаилом Жванецким и Семеном Альтовым работал одно время на одной сцене». Поведал байки о ленинградском роке и кафе «Сайгон». О том, как в 1988 году был с выступлениями на БАМе. О том, как в 1995-м удачно развелся и с тех пор ненавидит семейную жизнь. Рассказы были нескучные, но публика-то ждала от него другого…

Когда Шелег подходил к микрофону с гитарой или пел под «минусовку», это было по-настоящему интересно. Он продемонстрировал себя в разных ипостасях: тонкий лирик, жесткий циник, эстрадный певец, великолепный бард.

В беседе с корреспондентом «Амурской правды» Шелег признался:

— Воинскую службу в Среднебелой 34 года назад помню хорошо. Разное было: веселое и не очень. Стариковство — сейчас его называют дедовщиной — сильно раздражало... Но зато сколько хороших, настоящих друзей я здесь тогда завел! Именно здесь я начинал творить, писать первые песни. Включал их в репертуар солдатского ансамбля, который я тут создал. А в Благовещенск мечтал попасть с одной целью: отдохнуть, глотнуть воздуха цивилизации. Меня ведь призвали из Ленинграда, где я жил уже несколько лет. Как можно было попасть в областной центр? Я и другие сослуживцы страшно завидовали тем ребятам, кто… заболевал дизентерией! Их увозили в Благовещенск в военный госпиталь, неделю кололи шприцами, а затем неделю откармливали. Они потом рассказывали нам, как в Благе в «самоволку» бегали, с какими девушками знакомились! А я вот никак не мог заболеть этой самой «спасительной» болезнью и тогда, чудак, помню, сильно переживал по этому поводу.

После концерта Михаила буквально оккупировали представительницы прекрасного пола, желая получить автограф и сфотографироваться. Администратор охрипла, уговаривая вначале получить одежду в гардеробе, а потом вернуться сюда.

— Вдруг он за это время уедет? — возмутилась дама средних лет. — Не было его вон сколько, через 30 лет опять вернется — я уж бабушкой буду! Нет, пока не получу автограф — хоть убейте, не уйду!