Влюбленные в СССР
В России выросло поколение, ностальгирующее по СССР, несмотря на то, что не успело вдохнуть ни глотка той жизни. По данным ВЦИОМ, 47 % россиян в возрасте от 18 до 24 лет, то есть те, кому не довелось жить в СССР, проголосовали бы за его сохранение, если бы референдум 1991 года состоялся сейчас. Чем старше респонденты, тем выше среди них процент противников распада Союза. Среди тех, кому от 25 до 34 лет, таких уже больше половины — 51 %, среди 35—44-летних — 65 %. Наиболее высок этот показатель среди тех, кому за 60, их 76 %.
На подборку коротких интервью с молодыми москвичами, идеализирующими государство, канувшее в Лету до их рождения, и грезящими о его возрождении я наткнулась на популярном портале The Village. Парни в возрасте от 15 до 24 лет со знанием дела, впитанным с молоком матери и воспоминаниями бабушки, рассуждают о том, чего мы лишились с распадом Союза. Вспоминая золотой век России, они сожалеют, что сейчас нет той уверенности в завтрашнем дне, позволявшей без страха жить и строить планы на светлое будущее, не так легко использовать социальные лифты, как в советские времена, когда из среды рабочих и крестьян своим трудом можно было пробиться на самый верх пирамиды государственной власти — на руководящие должности в КГБ. И следа не осталось от заботы государства о каждом своем «винтике», начинавшейся с детсада и в течение всей жизни дарившей многочисленные блага в виде гарантированного трудоустройства, бесплатного жилья, подъемных для молодежи, бесплатных путевок в санатории и летние лагеря. Они рассказывают о бесплатной медицине и качественном образовании, о советских темпах развития экономики, когда за 10 предвоенных лет СССР превратился из аграрного в промышленное государство.
Но у этого немеркнущего с годами образа есть обратная сторона, у перечисленных несомненных плюсов — другой полюс. Уверенность в завтрашнем дне порождалась, в том числе, и принципом «меньше знаешь — крепче спишь», работавшим благодаря железному занавесу, из-за которого к рядовым гражданам почти не просачивалась информация о жизни в западных странах, а наша страна на мировой арене казалась незыблемым авторитетом, а все решения ее руководства — единственно верными. Сосредоточение СМИ в руках государства не позволяло прессе сообщать о том, что наряду с колоссальными достижениями в экономике и сельском хозяйстве были и колоссальные провалы.
Социальные лифты выходили из строя, если желающий воспользоваться ими не был членом комсомола и компартии. И даже заслуги на полях сражений Великой Отечественной войны оценивались в зависимости от того, насколько идеологически благонадежен их вершитель.
Забота государства парализовала в гражданах самостоятельность и ответственность за свою жизнь. За недолгий советский век они успели привыкнуть к тому, что им должны и за них все решат и сделают. Эта забота оборачивалась гиперопекой, когда «большой брат», благодаря милиции и институту прописки, действующему по сейчас, видел насквозь каждого советского гражданина, которому ради «блага страны» не позволялось иметь другое мнение, нежели официальное.
Воспеваемые сейчас воспитательские функции детсада, школы, пионерии и комсомола, несомненно, были эффективны, достигали своей цели воспитать правильного советского человека. Но эти функции государство изъяло из семьи. И когда стране стало не до воспитания, многие семьи оказались не готовы воспитывать собственных детей, попросту не зная, как это делать. Последствия этого мы не изжили до сих пор.
Индустриализация широко использовала труд заключенных ГУЛАГа. Впрочем, миллионы перемолотых в жерновах лагерей жизней кажутся современникам небылицей. Один из героев публикации в Village признается: «Солженицына не читал и пока не хочу. Про миллионы несправедливо расстрелянных людей — это, конечно, чушь. Да, были, но завышать так и врать — глупо, даже неприлично. Нужна золотая середина, не надо гнуть свою линию и доказывать, что она правильная».
Зато другой уверен: «Все эти разговоры — например, про то, что в СССР не было продуктов, пустовали полки — ерунда. Это все было в девяностые. А в магазинах времен Советского Союза все было».
Я застала последние годы жизни гиганта, породившего мое поколение на излете своей истории. Я помню немногое, но уверена, что в социальной сфере Советский Союз несомненно был человеко-ориентированным государством, и к его уровню лишь недавно приблизились развитые европейские страны. В то же время, в полной мере насладиться плодами трудов миллионов советских граждан смогли лишь несколько поколений — начиная с хрущевской оттепели и примерно до 80-х годов.
В Советах благодаря и вопреки системе выросли и творили плеяды талантливых писателей и поэтов, режиссеров и музыкантов. Многим представителям творческой интеллигенции, боровшимся с косностью и зашоренностью государства, оно дало возможность творить, не думая о насущном — заработке, жилье, кассовых сборах и тиражах. Но других, не менее талантливых, лишили возможности заработать на кусок хлеба, сгноили в лагерях, как Мандельштама.
Режиссер Андрей Тарковский в своих дневниках, названных «Мартиролог», пишет о Союзе: «Что же это за страна, которая не хочет ни побед нашего искусства на международной арене, ни новых хороших фильмов и книг? Настоящее искусство их пугает. Искусство гуманно, а их назначение — давить все ростки гуманизма, и они не успокоятся, пока не превратят личность в скотину. Этим они погубят все — и себя, и Россию». Но свои лучшие фильмы он снял именно в СССР, преодолевая сопротивление кинономенклатуры. Уже потом, перебравшись в Италию, он столкнется с другим диктатом — не государства, но денег. И будет страдать от него не меньше.
Другой режиссер, автор «Ассы» Сергей Соловьев в интервью Владимиру Познеру скажет: «Временами экономический пресс — более жесткая и нетерпимая машина, чем любой идеологический пресс. Ныне, чтобы быть успешным, надо убить в себе совесть...»
Сам Познер в своей книге «Познер о Познере» пишет о том, что западные страны не обрели бы социальные блага без примера Советского Союза:
— Мечтавшие о капитализме представители советской (в основном) интеллигенции либо совсем не читали Маркса, либо читали плохо. Общество, основанное на рыночной экономике, крайне жесткое и не отличается справедливостью. Те социальные блага, которые имеются в большей степени в странах Западной Европы и в гораздо меньшей — в США, появились в результате борьбы людей за свои права и благодаря социалистической революции в России. Даже противник советской системы не может не признать, что введение таких вещей, как восьмичасовой рабочий день, оплаченный ежегодный отпуск, всеобщее бесплатное образование, бесплатное здравоохранение да и целый ряд других мер, оказалось невероятно притягательным, а социально-экономическая ситуация в Европе и Америке после Первой мировой войны была настолько накалена, что власти были вынуждены следовать советскому примеру. Это факт.
Я люблю Советский Союз — за свое безоблачное босоногое, полное счастья и покоя детство, за возможность гулять, где вздумается, которой нет у современных детей, за мороженое в железных креманках, за то, что чудом была любая новая игрушка, а не новая игра для PSP, за возможность проводить с мамой ее долгий северный отпуск, за то, что родители не думали, как заработать и где жить.
Каждому из нас, кто прожил в СССР жизнь — короткую или длинную, есть за что любить его и за что ненавидеть. Но воспевать его, закрывая глаза на кровоточащие раны, которые он нанес не одному лишь российскому народу — значит поклоняться кровожадному Молоху. И тем страшнее, что, для того чтобы реки крови ушли в песок времени, понадобилось всего 25 лет.
