Китаец Вова: «Моя твоя лечи...»

В Хэйхэ я «споткнулся» о его кабинет благодаря рекламе, написанной на безукоризненно правильном русском языке. Я бы даже сказал, медицинском языке.

«Воспаление седалищного нерва, межпозвоночные грыжи и протрузии» — текст словно из учебника неврологии. Спина моя — многострадальная: спасаюсь гимнастикой, массажами и мануальной терапией. Поэтому зашел не раздумывая.

Рассказал о своих проблемах, онемениях и бегающих мурашках. Вова понял все в одну минуту. Уложил меня на кушетку, как настройщик пианино, прошелся пальцами по моей спине.

— Здеся боли? Шибко боли или терпимио? — вопрошал меня он. — Длуга, спина твоя давно боли, отека вижу, сто юаней за один раз. Массаж, банки, иголки. Моя тебе помоги. Вова не бреши…

Соглашаюсь! Новогодние каникулы позволили к Вове прийти десять раз. Он массировал, ставил иглы, мастерски «лепил» банки.

Чуток театрально восклицал: «Ой, как черно, крови много плохой. Ой, здесь шишка! Иголка не могу ходи, она ломайся…»

Я молчал и терпел все стоически. Понимал, что иначе застарелые блоки не снять.

— Моя бабушка людей лечи, мама лечи, я с детства все это видел и знал. Потом учился у хороших учителей китайской медицине. И много лет уже работай, — делился свой прозой Вова.

Он поехал врачевать в Россию, в лихие и шальные 90-е. Пробовал торговать, но ничего в этом не понимал и сильно прогорел.

Стал заниматься понятным врачеванием. Работал во Владивостоке, Хабаровске, Находке. Тринадцать лет прожил на Камчатке.

— В Мильково мужики ко мне ночью стучатся: «Вова, помогай, спина боли, не могу в море идти. А лаботать надо!» Что делать? Моя вставай и помогай. Длуга у меня там шибко много… — вспоминал Вова.

Сухопутный китаец научился ловить рыбку, солить красную икру, в северном и совсем не огородном Мильково у него у первого вырастали овощи, он выкапывал самую отборную картошку. Прослыл не только искусным врачевателем, но и замечательным огородником. Научился виртуозно, до вкусности, материться по-русски.

«При мадамах такие слова моя не говори, при мущина мозно», — хохочет Вова.

После третьего Вовиного сеанса моя спина сказала мне спасибо, после шестого походка стала лет на двадцать моложе.

— Вова, с твоими руками тебе пару сезонов на Черном море, в Сочи например, поработать и квартиру новую в Хэйхэ купишь! — как-то заметил ему я.

— Еще два года в Россию не могу ходи, — печально ответил Вова.

Оказывается, моего врачевателя из Камчатки депортировали, что-то у него с документами неладно-просрочено было.

«Судья сказала: Вова, много Россия жил, пять лет отдыхай дома...» — хохочет мой врачеватель.

Говорит, что через два года все его ограничения заканчиваются, и он снова сможет ездить в ближайшую и понятную федерацию.

Его офис — три комнаты. Первая: стол, кресла, диваны для приема и диагностики. Вова великолепно диагностирует наши хвори по пульсу и осмотру языка. Две другие комнаты — манипуляционные. Там медицинские кушетки.

Стены первой комнаты увешаны красно-бархатными ковриками, на которых золото иероглифов.

— Это китайский человек меня благодарил, — с гордостью поясняет врачеватель.

Показал он мне и пухлую потрепанную тетрадку в клеточку, больше половины которой исписано благодарностями от россиян.

Разогнулись спины, перестали «стрелять» седалищные нервы, лучше стали гнуться колени. Больше всего поразило признание о вернувшийся потенции после двух курсов лечения у Вовы.

Пара из Биробиджана благодарит за рожденного сыночка. До этого у них никак не получалось родить ребеночка. Руки Вовы тончайшими иглами сумели настроить не менее тончайшие организмы. И все получилось!

…Теперь у меня в китайском Хэйхэ есть новый друга, с которым мы сговорились встретиться через полгода. За эту встречу моя спина снова скажет спасибо. Не сомневаюсь.