«Стресс — катализатор рака»: известный амурский ученый-онколог — о главных угрозах и счастливом долголетии

Основали с братом династию

— Виктор Петрович, как удается сохранять долгие годы острый ум и работоспособность? Наверное, с детства были очень крепким?

— Ничего подобного. (Смеется.) Наоборот, в детстве был болезненным. Я же ребенок войны — родился в сорок первом в Уссурийске. Отца переводили с одного места службы на другое, он был военным. Мама тоже работала в штабе. Когда жива была, она вспоминала иногда со слезами на глазах, как меня совсем еще маленького носила в ясли. Нянечки работали до шести вечера и убегали к своим семьям, а мама работала до семи. В условиях военного времени опоздание или уход с работы даже на 5 минут раньше приравнивались к дезертирству. 

И вот представьте: деревянная изба, наледи на окнах, по краям еще баночки вешали, в которые стекала вода. И я, полуголый и босой по часу стоял на замершем подоконнике, ревел и ждал маму. Поэтому такой хилый рос: постоянные простуды, несколько раз в детстве пневмониями болел… И когда учился в седьмом классе твердо решил: стану врачом, хотя медиков в нашей родне никогда не было — военные и рабочие обычные. Потом и брат пошел по моим стопам.

— Получается, вы основали медицинскую династию?

— Да. Брат у меня покрепче: он с сорок девятого года — на восемь лет младше меня. Был хорошим хирургом. На пенсию ушел с должности начальника медицинской службы Дальневосточной железной дороги. Его дочь окончила наш мединститут, здесь начинала, а потом перевелась в Хабаровск. Моя дочь — врач и преподает в АГМА. Зять тоже врач, внук сейчас учится на четвертом курсе медицинской академии. И супруга моя Елена Николаевна — тоже профессор, только кафедры гистологии и биологии. Встретил я свою любовь в мединституте. Все в нашей семье связаны с медициной.

«На всю жизнь застрял в радиологии»

— Вас иногда называют «доктор Луч». Почему именно радиология? 

— Я вообще хотел стать хирургом, но вмешался случай. На пятом курсе я самостоятельно прооперировал аппендэктомию под контролем хирурга. Потом много раз ассистировал доценту кафедры акушерства и гинекологии на гинекологических операциях. Но в 1967 году в онкологическом диспансере открыли радиологическое отделение, и там не хватало врачей-радиологов. Мне предложили пройти ординатуру по лучевой диагностике и терапии. Согласился и через два года уже приступил к работе. Так на всю жизнь и застрял в радиологии.

Работать было интересно. Направление новое, малознакомое, всё хотелось познать. На заре развития лучевой диагностики все врачи работали, не осознавая опасности ионизирующего излучения. Работали на энтузиазме. Радиоизотопы брали чуть ли не голыми руками. Водишь пациенту иглу, препарат радиоактивный, а защита минимальная.

— И как же вам удалось здоровье сохранить?!

— Крутились, что-то внедряли с заведующим отделением Алексеем Борисовичем Пироговым. Инженер Евгений Александрович Куликов нам помогал. Вместе какие-то защиты придумывали. Было удивительно!

Существует гипотеза, что малые дозы облучения могут активировать защитные механизмы, стимулируя обмен веществ и процессы восстановления. В научной среде это утверждение остается спорным. Но мне сегодня 85, а Пирогову Алексею Борисовичу в этом году 91 год исполнится. Видимо, мы получали дозы со стимулирующим эффектом. Как в анекдоте: «Знаете, почему радиологи живут долго? Потому что они каждый день видят людей насквозь и знают, что самое главное — это светиться от счастья, а не от радиации».

«Я избегаю слово «рак»

— Как чаще всего ведут себя люди, когда узнают, что у них рак?  

— На следующий год, если доживу (Смеется.), будет уже 60 лет, как я работаю в онкологии. Врачуя самые тяжелые и прогностически неблагоприятные недуги, мы вновь и вновь возвращаемся к понятию врачебной тайны. И в первую очередь волнуют не обязательства врача хранить тайну больного от посторонних — это непреложно во все времена, а вопрос: нужно ли и можно ли скрывать от самого больного тайну его болезни.

Не поверите, но за все годы не было ни одного случая, чтобы ко мне в кабинет зашел кто-то из больных или даже из моих знакомых и спросил, рак у него или нет. Ни разу. Никто слышать слово «рак» не хочет. Даже врачи и преподаватели медицинской академии, которые у нас лечатся. Психология такая у человека. И я стараюсь слово «рак» избегать, чтобы мозг потом не ела эта постоянная негативная мысль.

— Обман во благо пациента?!

— Можно сказать и так. Я искренне верю, что онкологам дано это право, потому что морально сраженный человек — уже не боец. Он не может стать союзником врача в сложном и взаимозависимом процессе излечения. Поэтому беру на себя смелость и оберегаю людей от страшного диагноза, который для многих звучит как смертный приговор. Хотя давно известно, что многие формы злокачественных новообразований поддаются успешному лечению.

Каждого успокаиваю: «У вас пограничное состояние. Нужно провести лечение на всякий случай, чтобы патологический процесс не перешел в злокачественное образование». Потом они начинают лечиться, и уже больше объяснять ничего не надо. Люди же неглупые, понимают: раз ты оказался в онкодиспансере, получаешь специфическое лечение — значит, что-то серьезное. Вопрос, насколько детально следует информировать пациента о его заболевании, во многом зависит от его интеллекта, характера и типа поведения.

— А если опухоль обнаружили уже на третьей стадии и у человека остался непродолжительный период жизни?

— Почему вы так думаете? Сейчас как раз возможности такие, что никто не говорит ни о каком коротком периоде. И с третьей, и даже с четвертой стадией люди могут жить годами. Перед нашей с вами встречей ко мне приходили два пациента с раком простаты — сегодня это одно из наиболее распространенных заболеваний среди мужчин старше 40 лет. Нормально живут мужики — один тринадцать лет, а другой шестнадцатый год уже. Регулярно обследуются и лечатся. Метастазы идут в кости, а в другие органы — нет.

Современная медицина добилась больших успехов в лечении онкологии. Если сравнить, что было раньше и что сейчас, то это как небо и земля. За последние десятилетия прогноз по большинству видов рака стал в разы благоприятнее: можно добиться пожизненной ремиссии или успешно контролировать болезнь, превратив ее в хронические заболевание. Когда-то у меня был пациент — простой мужик рабочей профессии. У него была запущенная стадия рака, но он не думал об этом. Получал лечение и прожил спокойно еще около десяти лет. Чтобы победить рак, нужно сначала преодолеть свои собственные страхи.

«Без движения и работы я не могу!»

— Я думаю, что выправить здоровье мне помог спорт, — продолжил Виктор Петрович. — Помню, студентом жил в первом общежитии (оно сейчас стоит на ремонте). Все еще спят, а я в половине шестого утра уже на черной лестнице зарядку делаю или на пробежке. Потом стал ходить на секцию волейбола, играл за команду мединститута. В 1963-м получил первый спортивный разряд. Тогда на всю область было только три перворазрядника! Потом стал судьей всесоюзной категории — единственный из дальневосточников судил игры высшей лиги и объездил практически весь Советский Союз.

Все мои летние отпуска прошли в спортивном лагере на Мухинке — на свежем воздухе и в постоянном движении. Когда прыгать над сеткой стало трудно, я организовал в академии секцию настольного тенниса. До семидесяти лет ходил в спортзал три раза в неделю: понедельник, среда и пятница, в иногда еще и по воскресеньям в теннис играл. Потом дочь запретила — она у меня кардиолог, сказала: «Надо поберечь сердце». Сейчас каждое утро начинаю с зарядки. Это у меня уже в крови.

Гиподинамия — это первый из страшнейших врагов человека. Когда мы сидим, кровь густеет, превращается в кисель. Гравитация тянет все вниз, в ноги. Лимфа — это наш дренаж. Без движения лимфа не работает, все стоит колом: вы сидите часами, а токсины копятся. Даже если вы утром делаете зарядку полчаса — это не спасет от дневной неподвижности. Нельзя запастись здоровьем одним утром. Если у вас сидячая работа, вставать надо со стула каждый час. Ноги должны работать, иначе они станут вашим якорем на дно. 

Без движения и работы я не могу. Пока мозги соображают, пока ноги и руки шевелятся, работу не брошу. В основе благополучия любого организма лежит процесс трудовой, то есть физической и прежде всего мыслительной деятельности. Будут мозги шевелиться постоянно, человек будет себя чувствовать лучше.

Почему выступал против моста

— Какие доказанные факторы влияют на возникновение онкологических заболеваний?  

— Из доказанных — курение, алкоголь, вирус папилломы человека… Например, за появление рака печени и поджелудочной железы ответственен алкоголь, причиной новообразований в желудке часто становится инфекция Helicobacter pylori, а вирус папилломы человека повышает риск возникновения рака шейки матки. Частое потребление красного жирного мяса влияет на развитие колоректального рака — его становится с каждым годом все больше.

Генетический вклад составляет менее 20 процентов, остальное — это образ жизни, инфекции, неблагоприятная окружающая среда. Вы думаете, почему я с группой ученых выступал против строительства моста в Китай в районе Верхнеблаговещенского? Потому что там сохранилась единственная лесная зона — легкие города. Представляете, какие через мост идут грузопотоки. Плюс сопутствующий конгломерат, все эти терминалы, коммуникации. Чем городу дышать?! Слава богу, власти к нам прислушались — международный мост построили в районе села Кани-Курган.  

Стресс — катализатор онкологии  

— Самое главное, к чему я всех призываю: старайтесь уходить от стрессовых ситуаций, которых в нашей жизни много, — дает совет ученый онколог. — Американцы, которые впереди планеты всей по лечению многих онкологических патологий, среди всех факторов, приводящих к злокачественным новообразованиям, на первое место ставят именно хронический стресс. Если в течение многих лет депрессия по голове стучит кувалдой, то ничего хорошего не будет. У кого-то развивается гипертония, у кого-то язва желудка или рак, еще куча всяких болезней.

Поэтому всем советую, держать хвост пистолетом и никогда не поддаваться панике. Когда-то студенты подарили мне картинку — цапля заглотила голову лягушки, а ноги у лягушки еще торчат, она обвила ими шею цапли, и та никак не может лягушку проглотить! И подпись: «Никогда не сдавайся!» Нужно бороться, находить себе занятие, общение, которое дает возможность уйти от темных мыслей, от депрессии.

«Не мешайте друг другу жить»

— Я всегда повторяю: «Не мешайте друг другу жить. А жизнь — это творчество». Когда ты занимаешься тем, что тебе нравится, если даже перенапрягаешься физически, то получаешь от этого удовольствие. И стресса-то нет. Приведу свой пример. Я женился в сентябре 1965-го еще студентом на пятом курсе мединститута. В зиму пошел работать кочегаром. Ночь лопатой орудуешь, а утром отмоешься (грязный же, как черт) и бегом на занятия. Угольная пыль так въедалась в глаза, что оставалась кайма в корнях ресниц. Девчонки еще смеялись надо мной, думали, что я краситься начал.

Тяжело было, я сильно уставал, но мне это было в радость. Потому что я знал, зачем работаю: за сезон заработал на два обручальных кольца. Мы с супругой вместе уже 60 лет. Когда-то первый заведующий кафедрой мне говорил: «Витя, счастье — это когда ты с удовольствием идешь на работу и с не меньшим удовольствием потом возвращаешься домой». У меня с этим полный порядок. Наверное, поэтому и живу долго.

Обратная медаль нашего менталитета

— Что вас беспокоит как онколога?

— У нас в России две крайности. Одни люди — чрезмерно мнительные и эмоциональные — отказываются от обследований из-за чувства страха. Любая незначительная болезнь может восприниматься ими как проявление рака. Такое состояние опасно. Постоянный стресс ухудшает общее самочувствие, а в каких‑то случаях может спровоцировать наступление болезни.

А другие не проходят регулярные обследования, потому что им «все время некогда», а когда обнаруживается опухоль, уже поздняя стадия. Приведу в пример Японию. У них на первом месте по смертности рак желудка. При этом продолжительность жизни самая высокая в мире. Почему? Да потому что скажи японцу, что первого января нужно прийти на обследование, и он придет обязательно. У нас большинство людей рукой махнут: «Праздник же!» Менталитет такой.  

А в онкологии самое главное — это ранняя диагностика. Поставили диагноз, прооперировали, и человек живет еще много лет, забывая о том, что было. Главное — все обследования, которые рекомендуются, проходите ровно в срок. Даже если у человека отягощенная онкологией наследственность, у него есть шансы дожить до старости. Это не значит, что рак будет у вас.