«Жизнь тут чувствовалась»

Село Амурское редакционная машина «проскочила» — от соседней Возжаевки его отделяет только падь. Возвращаемся на улицу Кооперативную, первыми бросаются в глаза заброшенные здания с пустыми глазницами окон. Этот пейзаж перекликается с соседней Возжаевкой, где есть целый заброшенный микрорайон, в котором когда-то жили военные. Судьбы у населенных пунктов тесно переплетены и схожи.

Едем в гости к бывшей главе села. По пути заезжаем в магазин за вкусняшками. Торговая точка находится в здании бывшей сельской администрации — в давно не видавшем ремонта холле совершенно неожиданно нас встречает картина во всю стену. На ней пионеры дарят цветы ветеранам войны.

— Вы журналисты? Может, помогли бы? — с надеждой говорит продавец, увидев камеру фотографа «Амурской правды».

— А что такое?

— Да вот, больница есть, а даже укол поставить некому. Специалист ушла в отпуск и некому заменить. И поболеть бы, а никак, — делится наболевшим сотрудница магазина.

— Да чем они помогут? — недоверчиво смотрит ее напарница.

Коренная жительница Нэлла Сусликова тоже встречает нас с осторожностью. Но слово за слово — становится ясно, что история села живет здесь, в уютном домике с теплой печью.

— Тут были бараки, в них и я родилась, и брат мой. Там жить было интересно и весело. С малых лет пропадала в гараже. Папа мой работал водителем. Помню, на стенах гусеницы висели, и пока мужчины что-то ремонтировали, мы на них как на качелях качались. Жизнь тут чувствовалась: утром встанешь — со всех сторон гудит. А сейчас – тишина, иногда даже страшно становится, — вздыхает Нэлла Павловна.

История Амурского началась почти сто лет назад.

— Люди сюда отовсюду ехали, на телегах — на Амур переезжали. Когда приехали, то так и назвали, — поясняет коренная жительница.

Откуда пошло Амурское

По информации из открытых источников, первые поселенцы этого населенного пункта стали прибывать сюда в 1927 году. Здесь начали корчевать кустарник и разрабатывать пашню. 20 ноября 1929 года решением облисполкома здесь был организован первый в Белогорском районе совхоз — «Амурский».

К 1935 году общая земельная площадь совхоза составляла 91 500 гектаров. Здесь построили электростанцию, хлебопекарню, машинно-тракторную станцию, кузницы и мельницу. Со временем в селе появились почта, клуб с библиотекой, столовая, больница со стационаром. В 1976 году здесь проживало порядка полутора тысяч человек. К 1978 году «Амурский» был крупнейшим совхозом в Белогорском районе.

— В совхоз входило пять отделений: третье и четвертое — это Мостовое и Луговое, пятое — Дубровка. Было еще отделение Подгорное, там потом построили военный аэродром. Центральное было тут, здесь был гараж и стройчасть. Еще одно отделение — молочно-товарная ферма. Население у нас было больше тысячи человек, — делится воспоминаниями Нэлла Сусликова.

По ее словам, соседняя Возжаевка была станцией, постепенно там начали строить жилые дома, а с появлением военных село разрослось. Когда стали появляться сельские советы, Возжаевка входила в Амурский сельсовет. И Нэлла Павловна много лет его возглавляла. Сколько именно, посчитать нелегко — начинала еще в те времена, когда и должности такой не было.

— Я долго проработала, — говорит коренная жительница, приглашая нас на чай. — В комсомоле, потом – в профсоюзе, потом секретарем парткома. Раньше не глава в селе был, а председатель сельского совета, потом — председатель администрации, а потом уже глава. На пенсию ушла в 70 лет, уже 13 лет не работаю.

«Мне не сидеть, а бегать надо»

В руководители женщина попала практически против своей воли.

—  Когда окончила школу, хотела в водный институт в Новосибирске поступать, а по зрению не прошла. Директор школы позвал работать пионервожатой. Дружина у нас становилась лучшей, я детей возила в «Артек» и «Орленок». Там познакомилась с Юрием Гагариным — он аллею с нами сажал. Мы ему повязали мою красную косынку, а он всем значки подарил. Он небольшого роста, всё время улыбался, много рассказывал... В 1967 году было комсомольское собрание, меня избрали секретарем комсомольской организации. А я говорю: не пойду, и всё! Кое-как меня заставили, в школе даже увольнением пригрозили, — вспоминает Нэлла Павловна. — Потом председателем профсоюза избрали. Спустя год приезжает на поле ко мне «Волга», говорят: велено привезти тебя в обком партии. Тогда первым секретарем Амурского обкома КПСС был Авраменко Степан Степанович. Мои документы уже отправили на профсоюз в Ленинград, Авраменко позвонил: документы — назад, а меня в партийную школу. После учебы — в райком партии. Я опять: не буду! Там сидишь, а мне ж бегать надо. Не могу я сидеть! Потом секретарем парткома избрали в совхоз «Комсомольский» — ему от «Амурского» отошли Луговое и Мостовое.

Потом она планировала уходить в воинскую часть в «секретку» — в Возжаевке базировались истребители Су-24, и отсюда летчиками выполнялись особо секретные задания.

— Но подвернулся случай, и меня пригласили в Амурский сельсовет председателем — это, наверное, 1979 год был, — вспоминает Нэлла Павловна.

По ее словам, края эти были богатые. В совхозе «Амурский» основательно занимались животноводством: кроме молочной фермы было большое свиноводческое хозяйство на 17 тысяч голов. Здесь выращивали сельхозкультуры, была своя мастерская и большой гараж, работал зерновой двор.

Совхоз был настолько крупным, что здесь была даже своя больница. Экс-глава помнит, как «выбивала» новое двухэтажное кирпичное здание взамен деревянного.

— Мы все выступления на пленумах и конференциях с этой больницы начинали. Вот однажды выхожу — и опять про больницу. Авраменко как стукнет по столу: «Завтра в «Амурский»!» Приехали к нам, посмотрели. И построили новую. Эта больница славилась, все нужные врачи у нас были, и очень хорошие. У нас офицеров было много, а их жены работали врачами. Заведующая Мария Константиновна вообще прелесть была! Потом реорганизации начались, гарнизона не стало, и врачей — тоже. Помню, как оборудование вывозили. Сейчас терапевт одна да стационар еще какой-то остался. Не едут к нам специалисты. Да и как-то нет такого человека, который бы крутился, добивался, — с досадой машет женщина рукой.

«Что вы мне сделаете? Убьете, что ли?»

Как водится, знаковые перемены начались с приходом перестройки. Совхоза не стало, воинскую часть расформировали. Так и появилось село Амурское — имя перешло по наследству от совхоза.

—  Никогда не забуду: ехали из Белогорска, а хозяйство распродавало коров — сердце аж сжалось. Директора совхоза были очень хорошие и всегда во всем помогали. А тут мы одни остались, была такая растерянность — как жить? Надо воду возить, а транспорта нет. Передали нам водовозку, а это был самосвал, на котором бочка стоит. Нужен автобус для подвоза детей с Дубровки, а у нас и денег нет на бензин. На собрании решили — скидываться будем. Песок надо привезти на кладбище — сами сложимся, привезем. Куда деваться, люди же не виноваты, — говорит экс-глава.

Так потихоньку и выбирались из ямы безнадёги. Было всякое, вспоминает Нэлла Павловна: и помощь, и угрозы. Когда началась борьба с коноплей, помощников не стало — мужики боялись ввязываться. Приходилось своими руками рвать эту траву.

— Пришла после этого, прилегла дома: голова разболелась — оказывается, от дурмана конопли. А двери я никогда не закрывала, у меня и сейчас всегда открыто. Открываю глаза — парни стоят в черных костюмах. Ну я их и пригласила присесть. Говорят: «Нэлла Павловна, вы коноплю уничтожаете, если не хотите беды — не лезьте». А я им: «У меня должность такая. Что вы мне сделаете? Убьете, что ли?» — «Ну мы вас предупредили». Но как-то обошлось, — вспоминает Нэлла Павловна. — А вообще работа мне всегда эта нравилась. Много хороших людей узнала. Герой труда Вера Георгиевна Меньшикова у нас в свинарнике работала — помню, мы ее собирали на съезды всем селом. Нам же хотелось нашу передовицу показать во всей красе!

«Это мое село, и я отсюда не уеду»

Во время разговора звонит телефон. Нэлла Павловна отвлекается на деловую беседу.

— Да в Дубровке насос на водокачке сломался, вот узнавали цену нового, — поясняет она, нажав отбой. — Людям сказали: денег нет — как так? Ведь сколько их там бы ни было — все люди. А этот насос, который сломался, я сама покупала — сколько лет отработал! Дубровка была таким селом прекрасным! Народ там жил хороший, трудовой. Всё зелено, красиво. Жалко, что пропало. Ну и мы, Амурское, к этому идем.

— Получается, до сих пор проблемы людей решаете? — спрашиваю хозяйку.

— А как-то так получается. То света нет, то воды, то еще чего-то. Многим через суд помогала дома оформлять. Когда совхоз исчез, квартиры сельским советам не передали. Вот и приходилось помогать писать исковые заявления. Коммунальные 16-квартирные дома у нас были, потом их признали аварийными. Мы всех расселили: кто дом взял, кто квартиру. И сейчас звонят постоянно, хоть я уже сколько лет не работаю, — улыбается Нэлла Павловна. Видно, что ей эта суета только в радость.

Однажды неравнодушная амурчанка преподнесла сельчанам сюрприз, это были 90-е годы.

— Бухгалтерия стала выбрасывать бумаги, которые давно лежат. И я случайно взяла листок, читаю фамилии, вдруг вижу — Асламовы. О, папка мой тут! Смотрю, в конце список: о каждом человеке аннотация. А мы как раз оформляли ветеранов труда. Я с этой папкой в город поехала, в военкомат пошла, там подтвердили списки, и людям дали звание! Они так удивлены были. И папа мой получил. Мне всегда обидно, что на 9 Мая не вспоминают тех, кто вернулся. Они же строили это село: дома, больницы — всё их руками восстановлено! У нас 159 человек призвали на Великую Отечественную, из них 90 вернулись, 18 без вести пропавших, и могилу только одного нашли — Клубникина Якова.

Женщина в свои 83 помнит имя и адрес каждого, кто вернулся с фронта. Ее папу не взяли — как говорит Нэлла Павловна, нужны были на месте люди с образованием, а он окончил Благовещенский сельхозинститут.

— Папа рано остался без родителей, сам себя растил. Работал водителем. В 1943 году с ребятишками тракторы ремонтировали — стручок попал в глаз, в Хабаровске глаз вырезали. А обезболивающих не было, стакан спирта — и весь наркоз. Хирург говорит: кричи, как только хочешь, но только вытерпи! И он вытерпел. Не кричал, а песни пел. Он у нас талант был — на всех инструментах играл. Вышел и говорит другому пациенту: нормально! А тот потом — чуть ли не с кулаками на папу, — смеется Нэлла Павловна.

«Тяжело и горько видеть это»

Сейчас экс-глава живет одна. Супруга похоронила девять лет назад, а вся родня — в Санкт-Петербурге. Шлют сладости и зовут ее к себе.

— У меня там сестра, племянницы, внуки. Но я не поеду. Пусть пепелище здесь будет — не уеду отсюда. Как я поеду? У меня тут родители похоронены, муж. Это мое село, какое бы оно ни было. Да, мне тяжело, болят ноги, но я просто не смогу. Я всегда переживаю, чтобы трава была скошена – Андрюша приходит, косит. А зимой кто-то пришел снег во дворе почистил — даже не знаю, кто. Грядки сажаю: свекла, морковь, чеснок, огурцы, — говорит сельчанка.

На пенсию Нэлла Сусликова уходила с должности главы сельсовета села Амурского. А в 2020 году сельсовета не стало — Амурское и Дубровка вошли в Возжаевский сельсовет. Несколько лет назад закрыли в Амурском школу, теперь детей возят в соседнюю Возжаевку.

— Учителя у нас прекрасные были! Тяжело и горько видеть это. Остался один клуб. Если клуб закроют, считай, села не будет, — вздыхает Нэлла Павловна.

Большие мечты маленького села

На пороге местного клуба нас встречает худрук Екатерина Лопата. В холле здания светло и нарядно — мы приехали сразу после празднования 9 Мая. На стене — портреты павших на СВО ребят, вокруг разлетаются клином вырезанные из бумаги журавли.

Екатерина ведет нас в библиотеку, к ней присоединяются верные помощницы Светлана Григорьева и Ирина Новожилова. Ирина тоже работает в клубе, а Светлана охраняет пустующее здание закрытой школы. Впрочем, за свою жизнь каких только профессий она не попробовала. При этом она еще и приёмная мама.

— Я работала продавцом в магазине напротив больницы. Там лежали брошенные детки. Сын тогда в армии был, я всё время жаловалась, как скучно дома стало. И девчонки мне: приди посмотри, там девочка лежит! А я не шла — знала, что заберу. В конечном итоге так и случилось. Оказалась, у нее сестренка 2 годика — обеих и взяла. Муж тогда уже на пенсии был — он, считай, и вырастил девчонок. Хорошие девчонки: старшая уже учится в колледже в Белогорске на технолога по хлебу, — делится своей историей Светлана.

Ирина Новожилова тоже живет в Амурском больше 30 лет. Когда-то она работала поваром на местном аэродроме — ей даже довелось кормить известного на всю страну летчика Олега Пешкова, который погиб в ноябре 2015 года — его самолет сбили над сирийско-турецкой границей.

— Мы его кормили на взлетке. Нас потом сократили, — добавляет Ирина.

— Когда был совхоз «Амурский», село было богаче Возжаевки, даже аэродром находился на нашей территории, — вспоминает Светлана Григорьева. — У нас были коровники, свинарники, зерновой двор, стройчасть. Деревня была отличная: и столовая своя была, и стадион — соревнования постоянно проводились. Всё вспоминаем то время — захватили кусок хорошей жизни, надеялись на лучшее, но — увы.

Екатерина Лопата родилась в Амурском и училась в местной школе. Иначе как патриотом бойкого худрука клуба не назовешь.

— Да она ж домовенок! Дальше села не уходит, — шутит про нее Ирина.

— Я патриот до кончиков ногтей! Жила в Хабаровске, но не могу — меня тянет сюда! Мне не надо лучшего города на земле, только наше село! — воодушевленно говорит Екатерина

Как говорят местные жительницы, в селе есть два небольших фермерских хозяйства, три магазина, клуб и почта. Некоторые жители работают на местном аэродроме, который сейчас — перевалочная база для военной авиации и приема грузов. Другие ездят на работу в Белогорск, до которого 25 километров.

Стучат во все двери

После разговора становится ясно, на чьих плечах держится село. Раньше отзывчивые сельчанки входили в местный женсовет, сейчас официально этой структуры нет. Но они по-прежнему готовят культурные мероприятия, занимаются волонтерством, плетут маскировочные сети и отправляют в зону СВО, еще и входят в добровольную пожарную дружину.

Женщины охотно показывают свои «пенаты» — за светлым фойе прячется их главная душевная боль. Старый деревянный пол, обшарпанные стены и ни разу не видевший за полвека капремонта двухуровневый актовый зал со сценой. Здание клуба построили в 1976 году, в нём кроме библиотеки расположена почта — еще один островок цивилизации в селе. Население здесь уменьшается, но назвать Амурское маленьким селом нельзя – здесь порядка 1000 жителей.

— Проблем тут много, конечно. У здания фактически нет фундамента, сырость большая, — вздыхает и.о. руководителя филиала Дома культуры Елена Павлова. — В клубе у нас постоянно мероприятия. Я руковожу нашим местным ансамблем «Родник», а еще народным ансамблем «Россияне», и сама в нём пою.

По выходным жители спешат сюда на дискотеку. Несколько лет назад активисты выиграли средства по программе инициативного бюджетирования — ремонт прошел в фойе здания. Около клуба облагородили сквер и оборудовали детскую площадку. И вот уже который год мечтают продолжить ремонт.

— Проект есть, а не проходим никак с ним. Вот бы вы помогли! – просят амурчанки.

Но просто надеяться и ждать боевые девчонки не могут — стучат во все двери. Пытались «отбить» присоединение к Возжаевке, потом бились за школу. Сейчас поползли слухи, что и клуб могут закрыть.

— Его нельзя закрывать — это сердце села. Будем биться до последнего, — говорят на прощание жительницы Амурского.