Город Б. и его жители: дебютный роман экс-амурчанки о Благовещенске раскупили за два месяца

С точки зрения книгоиздателя — рискованный шаг: разве может роман, действия которого разворачиваются в приграничном городе Б., претендовать на читательский спрос за пределами этого самого города? Однако риск оправдался: стартовый тираж романа был раскуплен за неполных три месяца и недавно на полки магазинов поступила новая партия, выпущенная дополнительным тиражом.

Как начинающему автору удалось заключить контракт с известным издательством, правда ли, что прототипами героев стали известные амурчане и появится ли наш город в новой книге? Обо всем этом мы поговорили с Елизаветой Раковой.

«Читатели ищут на страницах себя и знакомых»

— Елизавета, не секрет, что человек, выросший в глубинке и перебравшийся в большой город, как правило, старается скрыть свое провинциальное прошлое. Вы же, напротив, воспользовались случаем передать привет родному городу, причем без столичного высокомерия, а с изрядной долей светлой ностальгии. Как возникла мысль написать роман, действие которого происходит в городе детства?

— Изначальный замысел и первый полноценно написанный эпизод основывался на встрече главных героинь, являющихся сводными сестрами, в Париже. Я думала, что буду вести историю их дружбы с первого курса института, но затем мне захотелось копнуть глубже, заглянуть в детство. И тогда уже действие перенеслось в место, где я выросла, в Благовещенск. После чего подтянулась линия родителей, бабушек, дедушек — всё то, что позже позволило критикам классифицировать повествование как семейную сагу.

— Решение поселить действующих лиц в городе Б. — дань городу детства? Или тактический ход, позволяющий внести в сюжет восточный колорит, выстроив через Благовещенск «мост в Китай»?

— При написании романа я ничего не делала «тактически», всё шло от сердца. Я никогда не относилась к своему творчеству как к бизнес-проекту. Благовещенск возник в достаточно ранних черновиках, и со временем естественным образом разросся до полноценного персонажа. Еще в начале работы я поняла, что мне важно поговорить о родных местах, хотя изначальный импульс к истории и не был связан ни с какой локацией, пришел ко мне некой историей в вакууме, которая могла бы произойти где угодно.

— Вы подробно описываете Благовещенск, но называете его городом Б. Почему?

— С одной стороны, мне хотелось бы, чтобы каждый сам для себя нашел этот ответ, с другой — могу и объяснить свою задумку. Главный фокальный персонаж, Маша, через чьи глаза, по большей части, мы и видим эту историю, как и я когда-то, проходит путь взросления, принятия себя и родных мест. Если поначалу все ее устремления сводятся к тому, чтобы убежать прочь от города детства, то в эпилоге она возвращается уже совсем другой. И говорит о городе с любовью, называя его полностью — Благовещенск.

— Прошлой осенью вы приезжали на амурский книжный фестиваль «Берег», чтобы провести презентацию романа. Тогда ни о вас, ни о вашей книге в городе не слышали. Но спустя буквально несколько месяцев книга, что называется, пошла в народ. «Кариозный зуб Бастилии», колонны драмтеатра, кирпичная «свечка» возле парка Дружбы — перед читателями в большом количестве всплывают городские образы. Однако читатели узнают не только места, но и персонажей, точнее их прототипов, а некоторые даже целенаправленно ищут на страницах себя или знакомых. Не боитесь, что эти люди могут затаить обиду или даже подать в суд?

— В процессе написания меня посещала мысль о том, что кто-то может обидеться. Это, мне кажется, стандартный страх любого начинающего писателя. Меня успокаивали мои старшие товарищи по перу, которые рассказывали смешные истории о том, как люди вдруг узнавали себя в персонажах их книг, притом что писатель даже не был знаком с ними. У меня была ровно такая же ситуация, когда жительница Благовещенска при встрече начала перечислять фамилии реальных людей, которых она «вычислила» в романе.

Я не стала ее разубеждать и сообщать, что даже не слышала о тех, кого она называет. Считаю, что это хороший показатель — значит, в историю и персонажей верят. Тем не менее могу без лукавства подтвердить, что ни одна реальная персоналия не перенесена в роман «дословно». Что до суда — вряд ли подобный иск будет принят к рассмотрению, тут уже я вам как юрист говорю. «Год Черной Обезьяны» — художественный роман, и я никогда не утверждала, что описываю реальные события. Соответственно, о клевете речи быть не может.

Словом, пока основное недовольство я слышала от своей лучшей подруги — но не потому, что она узнала себя на страницах книги, а, наоборот, потому что себя там не нашла.

Мы с тобой одного… года

— Главные герои романа — две сводные сестры и брат родились в Год Черной Обезьяны, как и вы. Это задумка или совпадение?

— Это одно из тех автофикциональных допущений, от которых мне было удобно отталкиваться для выстраивания конструкции романа. К тому же мне в принципе был интересен 1992 год — первый год жизни новой страны и моих основных персонажей. Хотя роман мог выйти совсем под другой обложкой: в издательство я его сдавала как «Амурские сезоны». Но в последний момент мне захотелось вернуть одно из предыдущих названий — «Год Черной Обезьяны», объединяющее не только трех персонажей, но и две страны.

— Кому из героев вы больше симпатизируете — красавице Марте, умнице Маше или предприимчивому Джинггуо?

— Они все для меня как дети, мне сложно выбирать любимчиков. При этом Маша как персонаж больше всего похожа на меня, поэтому, быть может, она мне капельку ближе остальных. Но постараться понять, в каком-то смысле даже полюбить, каждого героя, как мне видится — архиважная задача при написании романа. Даже если изображаешь кого-то весьма неприятного, даже если речь идет о настоящем злодее. Но в «Годе Черной Обезьяны» однозначно негативных персонажей нет.

 — Дедушка Маши — редактор «Амурской правды». Ваш дедушка Абрам Григорьевич Ривлин также руководил редакцией главной областной газеты. Чем еще поделились со своими героями?

— Тут можно долго перечислять, так или иначе многие мелочи и не только мелочи, пусть и в искаженном виде, перекочевали из жизни в роман. Какие-то ситуации из рабочих будней Любы, с которой мы делим профессию, те же районы Парижа, где когда-то обитала я, шутки по поводу того, как я произносила число «семь» сразу после переезда в столицу…

— Как отреагировали на новость о вашем писательском дебюте благовещенские знакомые – бывшие одноклассники, учителя?

— На презентацию книги, проходившую в рамках фестиваля «Берег», пришла одна из моих самых любимых учительниц — Светлана Семеновна Брегадзе. Она учила еще мою маму во времена, когда наша пятая школа находилась в другом здании, на Ленина. Мы со Светланой Семеновной в далеком 2009-м ездили вдвоем через всю Россию на всероссийскую олимпиаду школьников по английскому языку, в Смоленск, где я стала призером. А мама, кстати, отчасти благодаря педагогическому таланту Светланы Семеновны связала свою жизнь с филологией: много лет преподавала английский язык в БГПУ, и потом, когда мы переехали в Москву, в Высшей школе экономики.

После презентации книги меня позвали в мою родную школу выступить перед старшеклассниками. Очень теплые воспоминания с того дня. Я подписала экземпляр «Года Черной Обезьяны» для школьного музея, где также с удивлением обнаружила, что часть экспозиции посвящена моему дедушке — он был композитором первого гимна пятой школы.

— Как часто вы приезжаете в город Б.?

— Не то чтобы регулярно, но вот в прошлом году была дважды: сначала после свадьбы привозила мужа показать город и познакомить с бабушками, во второй раз — приезжала на литературный фестиваль «Берег». В этом сентябре снова планирую быть на фестивале.

Путь в писательство

— У вас престижное образование и серьезная работа в сфере корпоративного права. Почему вдруг взялись за перо?

— Писателем я мечтала стать с раннего детства, лет с пяти. И эта мысль никогда не покидала меня полностью, просто иногда фокус смещался на учебу и карьеру. Еще в четвертом классе я выиграла областной конкурс рассказов про Благовещенск. Можно сказать, что к «Году Черной Обезьяны» я шла достаточно долго. Едва начав работать в консалтинге в 2015 году, я едва ли не первую свою зарплату спустила на оплату писательского интенсива. Потом было вечернее отделение Литературного института им. Горького и еще много всего. С того недельного писательского интенсива и до публикации длинной формы прошло девять лет. Ну а с момента первых рассказиков — около тридцати.

— Вы работаете в юридической фирме с офисами в Москве, Дубае и Гонконге, сопровождаете международные сделки по покупке и продаже бизнесов. Когда находите время для литературного творчества? 

— Мне часто задают этот вопрос, и какого-то оригинального ответа на него у меня нет. Просто существенную часть свободного времени я и по сей день трачу на писательство: работаю над текстами вечером, утром, в выходные, в праздники, в отпусках, в обеденный перерыв, в поездах и в самолетах. На первых порах сыграла на руку пандемия — экономилось как минимум пара часов в день на сборах, дороге до офиса, обедах с коллегами и прочее. Сырой черновик «Года Черной Обезьяны» занял полтора года, потом еще где-то два с половиной года я его переписывала, пересобирала по эпизодам. С момента, как я основательно засела за роман, и до выхода прошло больше четырех лет.

— Вообще, в процессе написания и по завершении, думали, что роман выйдет в столичном издательстве?

— Было бы кокетством сказать, что не думала. Писала я сразу с прицелом на публикацию в хорошем издательстве. Но путь к цели оказался крайне непростым. У меня был некий топ издательств, куда я хотела попасть. Где-то мне просто не ответили, а в «Альпина.Проза» роман в первой итерации попал на редсовет, на котором уже его завернули. Потом я обзавелась литературным агентом. Агентство дало определенные рекомендации, я в очередной раз отредактировала роман, и мы пошли на второй заход по издательствам.

В итоге я получила два предложения о публикации. «Альпина.Проза» входили в мой личный топ, поэтому я настояла именно на них, хотя агент и рекомендовал мне сделать другой выбор. Стартовый тираж был по современным меркам стандартный для художественной литературы — 2000 экземпляров. Я совсем не была уверена в успехе: многие дебютные романы продаются медленно. Но случилось противоположное: тираж разобрали буквально за пару месяцев. Сообщение от издательства с текстом «срочно готовим второй тираж» застало меня врасплох. Не ожидала, что допечатка произойдет так быстро.

— В читательской среде популярна не только книга, но и аудиоверсия. Те, кто ее слушал, задаются вопросом, почему чтец не уточнила произношение некоторых диалектизмов. К примеру, «чисАнчи» амурчанам могут резать слух.

— Я слушала аудиоверсию и мне очень понравилось исполнение. Чтец консультировалась со мной по поводу основных моментов, ударений в именах, например. Но есть, конечно, некоторые огрехи, например что-то из китайского лексикона, что было произнесено неправильно. Считаю, это мелочь, на которой не стоит заострять внимание. Кстати, моя бабушка, которая по-прежнему живет в Благовещенске, познакомилась с моим романом именно благодаря аудиоформату – читать из-за плохого зрения она не смогла. Зато прослушала несколько раз и осталась довольна. Правда, отметила, что некоторые сцены для нее, как для человека старого воспитания, были слишком откровенными.

— Приходилось ли сталкиваться с критикой и как к ней относитесь?

— Вряд ли хотя бы один писатель совсем не сталкивался с критикой. Было бы странно, если бы ее вообще не было. Скорее всего, это значило бы, что книгу никто, кроме друзей и семьи, просто не прочел. Это часть профессии. Нормально, когда книга кому-то нравится, а кому-то нет. Мне тоже много что не «заходит», даже среди широко признанного и любимого читателями. Искусство — вещь субъективная, люди разные, главное — чтобы книга нашла своего читателя. При этом я живой человек, и к тому же достаточно эмоциональный. Конечно, бывали случаи, когда чья-то критика меня задевала. Но, так как отзывы преимущественно положительные и мне повезло с поддержкой близких, у меня была возможность отрастить, так сказать, толстую шкурку и получать больше удовольствия от обратной связи, чем зацикливаться на критике.

— Есть ли в планах продолжить писательскую деятельность? И будет ли фигурировать наш город в ваших новых работах?

— Сейчас я заканчиваю второй роман, в котором я «переехала» на противоположный конец нашей страны — в Калининградскую область, где будет разворачиваться основное действие. Во втором романе есть детективная линия, но вряд ли его можно назвать «детективом» в строгом смысле слова. А вот с третьим романом я подумываю вернуться на Дальний Восток. Кроме того, я работаю над рассказами и, с переменным успехом, над пьесой для театра.