Забытый башмак и ранняя самостоятельность: ко Дню воспитателя сотрудники АП вспомнили необычные истории из своего детства
4916
Кто-то помнит запах манной каши, кто-то — песню с утренника, посвященному папам, а кто-то — поделки из папье-маше под чутким руководством Анны Ивановны. 27 сентября свой день отмечают те, кто знает тысячу способов надеть колготки за 15 секунд и способен одной левой уложить спать двадцать человек, то есть наши дорогие воспитатели. К празднику мы провели опрос среди сотрудников «Амурской правды», попросили их поделиться яркими моментами из своего детства.
«Сказочником я стал еще в садике»
Иван Зубарев, редактор четвергового номера:
— В старшей группе я был местным, так сказать, сказочником. Дома у меня навалом было аудиосказок, которые в 80-е годы выпускались на виниловых пластинках. И вертел я их в любую свободную минуту, и потому почти все знал наизусть, вплоть до интонаций. Не помню уже при каких обстоятельствах это случилось в первый раз, но в своей группе мы постоянно устраивали час сказки: воспитательница сажала детей на стульчиках в круг, а я им пересказывал свои пластинки. Это были полноценные инсценировки — с музыкой, песнями, на разные голоса! Аудиосказку я воспроизводил до мельчайших подробностей.
Сейчас уже, будучи взрослым, думаю: бедные дети — слушать всю эту кашу из текстов, песен и музыкальных проигрышей в форме «тю-рю-рю». А ребята же оригинал сказок не слышали, и сравнить им было не с чем. Но у всех стабильно были расширенные глаза — это я точно помню. Видимо, думали: как в этой голове вся эта каша помещается? Но воспитатели были очень довольны и всегда говорили: «Дети, слушаем внимательно, потому что рассказывать сказки намного труднее, чем их слушать!». Конечно, ни одну из них я сегодня не воспроизведу от начала до конца, но многие фрагменты отлично помню. Вместе с «тю-рю-рю»!
«Новогодний костюм от сестры всех восхитил»
Мария Мурашко, редактор новостной службы:
— Самое яркое воспоминание из детского сада — мне лет шесть, и старшая сестра сделала костюм на новогодний утренник. Я была Мальвиной. Помню, как сестра мастерила парик из бумаги: крутила карандашом «кудри», потом красила их в голубой цвет. Когда я зашла в группу в этом образе, все восхищенно ахнули. Также из воспоминаний — завязывание бантов по утрам каждый день! А еще я помню няню Зою Романовну, она всю жизнь проработала в нашем сельском детсаду — растила меня, сестер и половину села. Она была строгая, но очень любила детей и умела с каждым найти общий язык.
«Мы дрались из-за платья Царевны»
Лариса Хатамова, спецкор:
— Свой 49-й детский сад в Завитинске я отлично помню, по утрам спешила туда. Нет, не к любимым воспитателям и друзьям — меня там ждало красивое атласное платье царевны. Ярко-розовое, в пол, с длинными расклешенными рукавами, приталенной талией и расшитое лентами по широкому подолу, груди и рукавам. Мечта, а не наряд! Мы с девочками постоянно спорили из-за этого платья и даже дрались. Каждая старалась утром прийти как можно раньше, чтобы первой схватить его с вешалки. Были и другие костюмы для дефиле по группе, но воевали мы только из-за него.
Еще запомнилось, как находили возле склада на территории карбид и прятали в беседках. Чтобы дождаться дождя и потом бросать в лужи. «Пши-и-их!» — белый пар поднимался над водой. Воспитатели ругали нас, но как-то слабо.
Однажды мы с девчонками делали себе сережки из камушков, ушки ж у многих еще были не проколотыми. Находили на земле беленькие камешки и вставляли прямо в слуховой проход. Я перестаралась, камень плотно залез в ухо. Вынимать его пришлось врачу-лору в поликлинике, куда вечером меня отвез дедушка. Моего садика давно нет, здание переделали под жилой дом…
«Своей пропажей я жутко испугала родителей»
Елена Саломатова, начальник отдела кадров:
— В детстве у меня был забавный случай, связанный с моей самостоятельностью. Мне было пять—шесть лет, мы тогда жили на улице Шевченко напротив школы № 4. Мой детский сад находился во дворах по соседству: нужно было перейти два перекрестка — улицы Амурскую и Зейскую. Однажды родители замешкались, и я сама отправилась в детский сад. Я прекрасно дошла, позавтракала в группе, а дома тем временем началась настоящая паника — меня потеряли. Телефонов же тогда не было. Мама бросилась искать, у нее даже мысли не возникло, что я могла пойти одна. Потом она догадалась забежать в группу и увидела там меня в целости и сохранности. Взбучку дома я, конечно, получила. А в подготовительной группе родители уже официально разрешили мне самой ходить утром в сад.
«Сестры заигрались и забыли забрать меня домой»
Елена Соловьева, менеджер по рекламе:
— С садиком у меня связано несколько воспоминаний. Лето, родители уехали на покос и пробыли там до самого позднего вечера. Они поручили двум моим старшим сестрам забрать меня из детского сада. Мне тогда было четыре года, старшей сестре 14 лет, средней — 11. Но они заигрались и забыли про меня. Вот наступает ночь, всех детей уже забрали, а я осталась из группы одна. У нас были круглосуточные ясельки, и там собирали тех, кто остается ночевать — в основном это были дети эвенков, охотников и оленеводов. Я не хотела идти спать, сопротивлялась, но нянечка все равно уложила. Помню, лежала я на железной кроватке, стоявшей возле печки, и отковыривала известку с ее бока. Пока среди ночи не услышала голос мамы, которая пришла за мной. Няня отправляла ее домой: «Ваша Алёнка уже давно спит». А я подскочила и побежала к маме: «Я не сплю! Я не сплю! Мама, забери меня!». С такой радостью бежала к маме, что этот момент запомнился на всю жизнь.
Другая история произошла осенью. Средняя сестра с подругой пришли меня забирать. Они весело болтали, смеялись, пока меня одевали и обували. Было уже прохладно, я носила чулочки и ботиночки, которые завязывались шнурки. И вот мы идем домой, уже рядом, и тут девочки заметили, что я хромаю. Оказалось, иду в одном ботинке. Чтобы дома не попало, они побежали со мной назад в детсад — скрестили руки и так несли меня, полубосую. В раздевалке нашли второй ботиночек, и родители не узнали про ЧП.
«Из-за ложки рыбьего жира остался голодным»
Василий Артемчук, фотокорреспондент:
— В 1960-х годах я ходил в круглосуточный детский сад в Благовещенске. Мама работала на трикотажной фабрике вязальщицей в три смены, поэтому забирала меня только на выходные. Из садика помню не так много, но один эпизод врезался в память. Каждому ребенку там по утрам давали ложку рыбьего жира. Он был ужасно невкусным, с жутким запахом. Как-то я вылил свою порцию прямо в суп, чтобы не пить его отдельно. В итоге остался голодным, потому что весь обед пропитался этим противным привкусом.
«В сон-час я качалась на качелях»
Ольга Шундрик, главный бухгалтер:
— Мне, наверное, повезло больше других — воспитателем была моя бабушка. Мы жили в селе Андреевка Ивановского района, там был небольшой детский сад. Я ходила в смешанную по возрасту группу и бабушку называла просто бабушкой, а не по имени-отчеству. Конечно, у меня были свои маленькие привилегии: во время тихого часа я могла не спать вместе со всеми, а тихонько выходить гулять на участок, качаться на качелях или играть в песочнице. Для ребенка это было настоящим счастьем!
В еде я была «всеядной» — даже манку ела без капризов, но бабушка иногда делала мне поблажки: если что-то не нравилось, разрешала не доедать до конца. Если бабушкина смена начиналась после обеда, то я могла полдня провести дома.
«Настоящими людьми нас сделал Гном»
Игорь Мурашко, дизайнер компьютерной вёрстки:
— Когда спрашивают про День воспитателя, я вспоминаю не утренники с зайчиками, а спортзал нашей школы-интерната №9 в городе Зея и мужчину-воспитателя — Николая Николаевича по кличке Гном. Он хотел служить в милиции, в инспекции по делам несовершеннолетних, а там была своя система отбора кадров: сначала годик «на передовой» — в нашем интернате. Выживешь — погоны твои, сломаешься — свободен. Через нас прошли двое. Первый сдался, второй остался в истории — квадратный мастер спорта по вольной борьбе ростом с котенка. Его мы сразу нарекли Гномом.
Он не пытался внедрять модные методики Макаренко — с нами, подростками, это было бесполезно, а держал дисциплину через абсолютный авторитет. Выходил один на один с Казаковым — самым длинным и сильным пацаном в интернате, тот постоянно проверял нового босса на прочность. Летел на него с трубой, а Гном даже шаг не делал назад. Он просто выставлял вперед оцинкованный тазик, труба ударялась о металл, от вибрации вылетала из рук, и бой заканчивался, не начавшись.
Однажды Гном повесил турник и говорит: «Кто подтянется 25 раз, подарю свои зимние кроссовки». Таких кроссовок мы в 90-е в глаза не видели. Я подтянулся 20 раз, руки отваливались, до приза не дотянул. И хотя кроссовки никому не достались, уважение к нему выросло в разы. Он учил уважать силу, держать слово и отвечать за свои поступки.
