«Ни одно краснокнижное растение не пропало бесследно»: как в Приамурье восстанавливают пострадавшую от крупных строек природу
126
Крупные инвестиционные проекты — это не только новые рабочие места, налоговые отчисления и рост экономики региона. Но еще сотни и тысячи растений, которые исчезают, чтобы уступить место большим стройкам. Однако потомки именно этих краснокнижных цветов, деревьев и кустарников появляются через несколько лет в других местах Приамурья. Как восстанавливают природу после вмешательства человека — в материале «Амурской правды».
В фокусе — краснокнижные
Амурская область — лидер на Дальнем Востоке по привлечению инвестиций, и при этом многие проекты — промышленные. Но прежде чем на территории начинается строительство, специалисты должны выяснить, какие растения могут пострадать от работ, и разработать меры по восстановлению природы.
Причем законодательство меняется: раньше застройщик за уничтожение растений просто платил компенсацию в федеральную казну. Однако последние пять лет тот, кто нарушает экологию, должен непосредственно восстановить или оплатить восстановление растительного мира. В Приамурье такой работой обычно занимаются специалисты Амурского филиала Ботанического сада-института ДВО РАН.
В региональную Красную книгу попадают не только редкие или исчезающие представители флоры. В амурской Красной книге, например, есть ясенец пушистоплодный. Он нередко встречается в наших лесах, однако его активно собирают, так как сырье ценится в соседней стране. Занесение в Красную книгу же ограничивает вывоз растений за пределы региона.
Сразу оговоримся: речь будет идти о краснокнижных растениях — высаживают именно их. Причем учитывается не только федеральная Красная книга, но и региональная. Перед началом строительства специалисты выезжают на территорию и выясняют, сколько краснокнижных растений находится на территории будущей застройки. Подсчитывают (в буквальном смысле поштучно) деревья и кустарники. Учитываются и травянистые растения. Правда, методика подсчета здесь другая. Если перед учеными поляна касатиков (известные в народе как ирисы. — Прим. ред.), ботаники определяют небольшой участок, на котором подсчитывают точечно количество растений, и затем этот показатель распространяют на всю площадь.
Сохранить генофонд
Но составление списков растений — только первый этап.
— Если мы хотим сохранить генофонд, нельзя просто заказать в питомнике растения с такими же названиями. Существует международная конвенция о биологическом разнообразии, и именно ее мы с коллегами придерживаемся в своей работе, — говорит заведующая лабораторией интродукции Амурского филиала Ботанического сада-института ДВО РАН Анна Воробьева. — Поэтому берем семена или части именно тех растений, которые уничтожат, и из них выращиваем в два раза больше саженцев, которые затем будут высажены на территории Амурской области. Почему именно в два раза? Законодательством установлено, что новых растений должно быть больше, чем исчезнувших, но на сколько именно — не прописано. Мы берем большой запас, чтобы даже с учетом того, что часть из них позже не приживется, в итоге растений не станет меньше.
Для каждого вида растений подбирают спецучастки (ведь недостаточно просто высадить саженцы в землю): это могут быть территории заказников, участки самого Ботанического сада, а также подходящие места в различных районах Приамурья.
Обычной пересадкой растений ботаники занимаются редко: это оправдано, если экземпляров несколько, они молодые и легко переживут переезд на новое место жительства.
— Если речь о десятках и сотнях растений, проще собрать семена у существующих представителей флоры и затем в нашем питомнике вырастить новые саженцы, — говорит Анна Воробьева. — Каждый саженец будет жить в отдельном горшке, а значит, иметь закрытую корневую систему. Такие экземпляры в разы лучше приживаются на новом месте, чем те, которые выкопали из открытого грунта — и, как неизбежное следствие, повредили им корневую систему.
Корни, ветки, семена
При этом за фразой «собрать генофонд и высадить новые растения» скрываются недели, а порой и месяцы не просто работы, но исследований и даже экспериментов. Например, вырастить ясенец или веретенник из семян несложно. А вот венерин башмачок — вид орхидеи — выкидывает первые листья через 6–7 лет прорастания в земле (а зацветает, кстати, вообще на 17‑й год). А еще этому растению необходим определенный вид грибов в почве, чтобы растение проросло. У ботаников столько лет в запасе нет: потомки уничтоженной краснокнижной флоры должны оказаться на новом месте не позже, чем через 4 года. А ведь до этого времени растениям нужно не только прорасти, но и подрасти, чтобы быть готовыми к пересадке в почву.
— В случае с венериным башмачком самый эффективный способ — выкопать пласт земли и перенести на новое место, — говорит Анна Воробьева. — А вот, например, семена ясенца или веретенника можно вообще сразу посеять в лесу, предварительно подготовив почву. Но такая всхожесть — нечастая история, чаще всего растения мы выращиваем в горшках на территории нашего Ботанического сада.
Причем семена — далеко не всегда самый предпочтительный вариант. Так, чтобы прорастить семена элеутерококка, их необходимо собрать летом, заложить на холодовую стратификацию при определенной температуре (как правило, в холодильник) во влажном песке на несколько месяцев, а затем переложить в тепло примерно на то же время. Неудивительно, что ботаники предпочитают альтернативу: разрезать корневище на части.
— Если растение лучше приживается черенкованием — нарезаем ветви и укореняем их. Зеленая масса, части корневой системы — в ход идет всё, что поможет нам вырастить саженцы с максимальной эффективностью и минимальным сроком, — отмечает ботаник.
Варианты для капризных
Но размножение некоторых растений оказывается задачей со звездочкой даже для опытных ботаников.
— Несколько лет назад нам нужно было вырастить 20 тысяч касатиков мечевидных. А у него прорастаемость семян — порядка восьми процентов. И это травянистое растение, то есть использовать побеги или корневище здесь не вариант. Мы начали экспериментировать. Опускали семена в кислоту, чтобы разрушить внешнюю оболочку, поджаривали, морозили — выясняли, при каких условиях всхожесть повышается, — вспоминает Анна Воробьева. — В итоге выяснилось, что лучше всего всходят свежие семена: летняя посадка.
Куда переезжают новенькие
Тысячи горшков самых разных размеров регулярно зимуют в Ботаническом саду: ученые этого института занимаются восстановлением краснокнижной флоры последние пять лет и активно взаимодействуют с газовыми и нефтяными компаниями, которые работают на территории Приамурья. На территории региона прокладывают нефте- и газопроводы, а потомки уничтоженных растений и сейчас ждут своей высадки на новой земле. А где их высаживают?
Для каждого вида растений ботаники подбирают специальные участки. Это могут быть территории заказников, участки самого Ботанического сада, а также подходящие места в различных районах Приамурья: Бурейском, Архаринском, Свободненском и Белогорском районах.
— При выборе места важно учитывать природные условия, в которых конкретный вид сможет прижиться, — отмечает Анна Воробьева. — При этом речь идет именно о заказниках, где такие мероприятия возможны с учетом установленного режима охраны, а не о заповедниках, в которых действуют более строгие ограничения.
«Травянистые растения мы высаживаем обычно через 1–2 года, деревья — через 4 года», — поясняет заведующая лабораторией интродукции Амурского филиала Ботанического сада-института ДВО РАН Анна Воробьева.
Например, часть выращенных растений уже высаживали в Муравьевском парке: это особенно актуально для территории, пострадавшей в прошлом году от пожара. После высадки специалисты еще два года наблюдают за растениями, оценивая, насколько успешно они приживаются.
Сейчас в рамках одного из проектов ботаники выращивают 10,7 тысячи саженцев 12 видов растений, в том числе амурского бархата, амурского винограда, китайского лимонника, амурской липы, маньчжурского ореха, корейской сосны и маньчжурского ясеня. Первые посадки этой партии запланированы на следующий год.
Деревья переезжают из‑за новостроек
Сохранить краснокнижные растения необходимо не только при строительстве крупных инвестиционных проектов, но даже одной многоэтажки. Например, когда «Мегатек» возводил новостройку на Зейской набережной Благовещенска, под сруб попали 7 ясеней маньчжурских. «Дети» этих деревьев живут сегодня в парке Дружбы в микрорайоне.
