Сорок лет переписки литовской художницы и российского рыболова закончились тем, что Даля Докшайте из Вильнюса приехала на курильский остров Кунашир. Который она называет чудом и признается, что пока не знает дату покупки обратного билета.
Главпочтамт Благовещенска, выше которого в амурском почтовом мире только небо, — учреждение забавное. Ну, судите сами. Послеполуденное время минувшего воскресенья, прихожу отправить пакет с лекарствами для родственников.
Медсестра областного онкологического диспансера воровала дорогостоящие лекарства у раковых больных. Вместо препаратов она «капала» им банальный физраствор.
Не стало Зинаиды Андреевны Рыковой, которую целые поколения называли просто Зина… Она так торопилась жить, что родилась в санях морозной ночью 14 января. Отец не успел догнать лошадь до соседней деревни, где жил фельдшер.
Первый раз меня, 22-летнего, государство обмануло зимой 1991 года, когда затеяло срочно-обморочный обмен денег. Это была павловская реформа, названная в народе в честь никакущего от безволия премьера Валентина Павлова. Он накануне на весь Советский Союз заявил, что никакого обмена денег не будет.
Границу своей неохватной Родины приходится пересекать довольно часто. Самый нецивилизованный путь, где больше всего унижается человеческое достоинство и попирается всякий здравый смысл, — это погранпереход Благовещенск — Хэйхэ. Этот непоколебимый для меня вывод сделан длительной клинической практикой по типу «испытано на себе».
Этот полный мудрости, любви и жизни монолог Чулпан Хаматова произнесла на самом краю России — на острове Сахалин. Глубокая, сложносочиненная, с безмерно чуткой и понимающей душой — казалось, она не говорила со сцены, а бросала людям литые семена очевидного, но часто не замечаемого. Тишина в зале стояла абсолютная. Такая, что было слышно, как семена эти с едва уловимым шелестом прорастали в человеческих душах.
На этих скалистых утесах, отвесно парящих над Тихим океаном, моя большая страна встречает новый день. Здесь один океанский мыс воспет народом, а у берега другого стоит морской маяк. Он указывает путь всем проходящим кораблям и светом своим освещает дальнюю кромку России.
В тесном райцентре на протяжении нескольких лет женщина истязала четверых приемных детей. Ни бродяжничество, ни отчетливые синяки на лицах малышей до поры до времени не привлекали внимания жителей поселка. Взрослый мир с его окружающими людьми — соседями, родственниками, друзьями и врагами, с его районным образованием и соцзащитой — оказался преступно равнодушным к слезам ребятишек. Броню этого равнодушия смогла пробить только трагедия, случившаяся с шестилетним Толиком. Все разом вздрогнули и дружно заговорили о недостаточном межведомственном взаимодействии, о возникавших подозрениях, об агрессивном поведении приемной матери, а также о том, что если бы не все эти обстоятельства, ребенок был бы жив.
Циничные и недалекие люди память о Великой Отечественной войне подменяют глупыми фотосессиями в стиле а-ля война. Прости, Господи.
Опубликованный мной монолог полицейского из поселка Магдагачи Владимира Федоренко под говорящим заголовком «Крепостные в погонах» вызвал широкий общественный резонанс. Полицейское ведомство, как и положено, провело свою служебную проверку многолетней несправедливости, царящей в тамошнем «государстве» с погонами.
Так люто, беспощадно и цинично мы себя давно не сжигали. Эта весна одна из самых огненных в Приамурье. В субботу возвращался в Благовещенск из командировки, с высоты семи километров на родную землю смотреть особенно больно.
Эти монологи великого российского артиста корреспондент «Российской газеты» слушал на Сахалине, где Евгений Миронов участвовал в первом фестивале телевизионных фильмов «Утро Родины». И хотя «Фарфоровый лотос» достался актеру за роль князя Мышкина в сериале «Идиот», чаще он вспоминал свою последнюю киноработу — «Демон революции».
История Юры Сергеева — неприкрашенное, с грубыми швами окружающего равнодушия полотно жизни попавшего в беду человека. Пример борьбы за человеческое достоинство, за право чувствовать себя человеком, даже когда тебя не слышит весь здоровый мир. Пример мужества, упорства и веры в лучшее. Голос изувеченного инвалида из амурской глухомани поднялся до самых высот. Он считает, что в любой подобной трагедии шанс на победу есть у каждого. Главное — не сдаваться!
Пасха в советской деревне была сложена из нескольких составляющих, в которых больше всего было светских меток, застольно-семейных, добрых и хмельных. В большей части ее понимали на уровне: «Кума, заходи, пообедаем…»
