Войны никому не надо

«Войны никому не надо», — так ветеран начинает и заканчивает все разговоры о военных сороковых.

Июнь 41-го юный Петр встретил под Биробиджаном в рядах солдат-срочников. К тому времени парень уже год отслужил разведчиком в артиллерийских войсках. Он сразу же стал проситься на фронт. Однако судьба распорядилась иначе.

— Дальневосточников не очень охотно брали на передовую, — вспоминает Петр Игнатьевич. — Тем более разведчиков: у нас же тут своя граница. Пришлось служить здесь. Служил и продолжал писать, чтобы на фронт отправили.

В военную пятилетку артиллерист-разведчик Захарченко перевозил пакеты с секретными документами из одного штаба в другой да участвовал в учебных стрельбах из тяжелых орудий — был направляющим. Когда в мае 45-го объявили победу над фашистом, думал, что военные знания больше не пригодятся, но через несколько месяцев все круто изменилось — Петр стал бойцом Второй мировой. Вместе с сослуживцами они отправились в Китай — освобождать Маньчжурию от японских захватчиков.

Перевозили дальневосточников через Амур под покровом ночи, подробности боевого задания до последнего держались в строгом секрете. Однако, еще не доехав до переправы, разведка обнаружила и обезвредила шпиона.

— Едем вдоль Амура, вижу — мелькание какое-то по воде, — рассказывает Петр Захарченко. — Присмотрелся — а это сигнал «SOS». Кто-то передает маньчжурам на ту сторону, предупреждает о том, что мы едем. Нашли этого мужичка, быстренько сняли — и в службу безопасности сдали, а потом уж на переправу.

Не успели сойти с парома на чужой стороне, как лишились двух солдат: ребята вышли покурить, и их прирезали какие-то местные бандиты. Тогда впервые появилось осознание, что рядом неприятель. Позже оказалось, что настоящий враг страшнее и расчетливее в разы.

В Китае дальневосточников ждали недели боев, в основном ночных, изнуряющих. Сколько полегло однополчан, Петр не считал. Мысль о том, что его и самого могут убить, говорит, почти не посещала. В разведку шел — думал о том, как выполнить задание. А в ночных перестрелках и вовсе было не до посторонних думок — только успевал подавать снаряды для орудий, каждый весом в 15 килограммов.

К концу каждого сражения не чувствовал собственных рук.

— Каким был первый бой или последний, сейчас уже и не расскажешь, — пожимает плечами ветеран. — Вот вы фильмы смотрите про войну — примерно так все и было. Стреляли, убивали... Война — она везде война. Никому ее не нужно!

Только мы с конем...

Молодого разведчика на той войне вражеская пуля миновала, однако случай, когда жизнь висела на волоске, пережить все-таки пришлось.

Солнечным осенним днем Захарченко вез две катушки для связистов. Тяжелая поклажа (каждая катушка весила около 20 килограммов) вместе с экипировкой была перекинута через седло коня, на котором передвигался боец. На пути встретилась протока, с виду неглубокая. Оценив ситуацию, Петр решил, что без труда переберется на тот берег верхом. Однако «мелкая» речка оказалась с сюрпризом. Примерно посередине конь провалился и под тяжестью седока и поклажи стал тонуть. Ситуация не показалась бы такой безнадежной, если бы всадник умел плавать, но он не умел. Погружаясь в воду вместе с животным, Петр отчаянно думал, как выбраться. Снять и выбросить катушки он не мог, выплыть самостоятельно — тоже. Остаться верхом — также означало верную гибель.

Решение пришло само собой: Петр соскользнул с коня, дав животному возможность побороться за свою жизнь налегке, и это сработало. Конь уверенно поплыл к берегу, а разведчик только и успел ухватиться за хвост. Через несколько метров они вместе благополучно выбрались на сушу. Так разведчик и боевое задание выполнил, и в живых остался.

После войны Петру Игнатьевичу около двух лет пришлось вплотную работать с лошадьми. Вернувшись с фронта, он устроился почтальоном. За время работы обучил семь молодых жеребцов.

Лошади любили и понимали его с первого слова, и еще дважды длинногривые красавцы спасали ему жизнь. Один раз благодаря расторопности коня он сбежал от грабителей, которые хотели завладеть письмами и посылками. Второй раз конь вытащил его, когда он уже через много лет после войны провалился под неокрепший лед на Зее.