Плата за спасение
Почему бюджет (читай, мы с вами) должен платить за спасение замерзающего дальнобойщика, уплывшего на льдине рыбака, застрявшего в тайге охотника или заблудившегося грибника — в общем, всех тех, кто сознательно, иногда даже ради развлечения загоняет себя в экстремальную ситуацию, из которой потом не может выбраться?! Пусть сами платят за свои промахи.
Нет, это не призыв отказаться от помощи в принципе. Жизнь человека была, есть и будет в приоритете у профильных структур. Но граждане, безалаберно отнесшиеся к своей жизни, должны нести хоть какую-то ответственность. Вот и пускай компенсируют спасателям расходы на их спасение. Разве это не справедливо?
Согласитесь, если машина заглохла где-нибудь в городе, никто не звонит спасателям — вызывается эвакуатор, платятся «живые» деньги. Если же ты дальнобойщик, чья работа связана с разъездами, или автолюбитель, собравшийся зимой в дальнюю дорогу, то у тебя как минимум должен иметься запас топлива и теплых вещей, а также ремкомплект на случай форс-мажора. И самое главное — железный конь должен работать как часы. На деле же срабатывает русский авось.
Вспоминается январская операция по спасению людей на трассе Оренбург — Орск, в результате которой полицейский Данил Максудов сильно обморозил руки. Увидев замерзающего ребенка, молодой мужчина отдал ему свою куртку, а рукавицы — мерзнущей девушке. По сводкам в результате очередной операции были спасены из двух автомобилей 9 человек. Сам же полицейский может остаться без пальцев левой руки.
Видеокадры спасательной операции в течение нескольких дней транслировались по всем основным телеканалам страны. Журналисты рассказывали о подвиге полицейского, в эфир ставили интервью с чудом спасшимися людьми, но никто — подчеркну, никто — не поставил вопрос о безответственности тех людей, что попали в снежный плен на автодороге. Была ли острая жизненная необходимость идти куда-то в метель, да еще и с детьми; почему люди не переждали непогоду и, в конце концов, почему были одеты не по сезону — все эти вопросы остались без внимания. Главное — всех же спасли. Ну и что, что в следующий раз произойдет то же самое и кому то, не приведи Господь, придется жертвовать своими руками.
В Ленинградской области, например, МЧС, полиция и прокуратура уже продвигают идею платы за спасение. Для региона настоящим бичом стали рыбаки-любители, которых из года в год уносит на льдинах в дальние дали. За один только месяц из ледового плена достают по 200 человек. На любителей подледного лова не действуют ни убеждения, ни штрафы. При этом люди начинают наглеть и вызывать спасателей, чтобы их вывезли. А спасение одного такого экстремала, на минуточку, обходится в 40 тысяч рублей.
В Приамурье затраты спецслужб на спасение как минимум сопоставимы с ленинградскими, а в отдельных случаях даже превышают. Амурские спасатели пока не поддерживают инициативу ленинградских коллег. С одной стороны, никто никогда не вел таких расчетов. Оно и незачем, ведь главная задача — прийти на помощь. С другой — само общество вряд ли примет подобные инициативы. Так, например, попытка оградить пожарные дружины от непрофильной для них работы — эвакуации заглохших автомобилей с трасс — в Амурской области встретило отчаянное сопротивление.
Накануне амурские журналисты, поторопившись, раструбили новость о том, что региональному спасцентру собираются запретить эвакуировать с трассы заглохшие и замерзающие автомобили. Акулы пера соревновались в заголовках, дабы вскрыть акт всеобщей несправедливости. «Плати или замерзай», «Дальнобойщиков оставят замерзать» и другие нагнетающие ситуацию фразы фигурировали в новостных лентах. На деле же все оказалось достаточно прозаично.
От спасения никто не отказывается. Речь шла о том, чтобы ограничить использование в таких ситуациях боевых машин — автоцистерн, лестниц и другой спецтехники, которые задействуют при тушении пожаров. Эти машины постоянно должны находиться на боевом дежурстве. Вряд ли с этим доводом кто-нибудь поспорит.
В Амурском центре ГЗ и ПБ успокоили: если будет угроза жизни и здоровью людей, спасатели не останутся в стороне. Но по идее для спасения с трасс подобных горе-водителей должна использоваться только вспомогательная техника, например, эвакуаторы Госавтоинспекции. Увы, как это часто бывает, после громких заголовков разъяснения центра уже выглядели как отговорки.
Если ситуация с горе-рыбаками в Ленобласти более или менее понятная — они все-таки являются нарушителями, то в амурских реалиях встает вопрос, в каком случае взимать эту «плату за спасение», а главное, как доказать, что человек сознательно подверг свою жизнь опасности, а не стал жертвой обстоятельств. В этом случае, как мне кажется, распутывать такие клубки вопросов могли бы судебные органы или органы прокуратуры.
