Образ России в западных медиа и экспертизе с 25 ноября по 1 декабря

В целом, тема России фигурировала в контексте примерно трех-четырех сюжетов. В начале недели средства массовой информации по-разному отреагировали на применение Россией ракеты средней дальности «Орешник» в ответ на удары по ее территории ракетами западного производства. В связи с этим снова остро встал вопрос, решится ли Путин в случае повторения подобных ударов на использование ядерного оружия. Как и прежде, разные ответы на этот вопрос выдавали заведомую партийную аффилиацию каждого журналиста или эксперта: «максималисты» доказывали, что российский лидер не решится на ядерную эскалацию, и поэтому удар «Орешником» — точно такой же блеф, как и все прежние заявления российских властей, «минималисты» подчеркивали, что риски эскалации вполне реальны, и отход администрации Байдена от прежней политики осторожности может привести к Третьей мировой войне со всеми очевидными последствиями.

Относительно новым фактором в этом извечном споре стало назначение Трампом на должность спецпредставителя президента США по Украине отставного генерал-лейтенанта Кита Келлога, сотрудника America First Policy Institute и соавтора ранее рассматриваемой нами статьи в журнале National Interest с изложением так называемого «плана Трампа» по Украине. Самое любопытное в назначении Келлога — это тот факт, что о нем нельзя однозначно сказать, является ли он «ястребом» или «голубем» в отношении России. И это несмотря на то, что Келлог сделал довольно много заявлений — и в том числе уже после ноябрьских выборов — относительно ситуации на Украине. В этих заявлениях можно найти как «ястребиные», так и «голубиные» интонации. Так, Келлог поддержал решение Байдена о снятии ограничений на удары по России, он выступил за обеспечение Украины всем необходимым вооружением и дал понять, что США заинтересованы в сохранении Украины как самостоятельного и дружественного Западу государства. В то же время Келлог высказывал мнение, что Америка могла бы давно прекратить войну на Украине, принудив обе стороны сесть за стол переговоров, а изложенный им вместе с Питером Флейцем мирный план не предполагал членства Украины в НАТО и, напротив, включал в себя пункт о приостановке боевых действий по линии фронта, что оставляет за Россией 18 % той территории, которую США считают украинской. Мейнстримная американская пресса выдает смешанную реакцию на выдвижение Келлога в качестве основного переговорщика по Украине: наряду с оптимистами, радующимися тому, что эту должность не занял откровенный «изоляционист» или скрытый «путинофил» (вроде Илона Маска), свое мнение высказывают и заведомые «скептики», которым позиция Келлога представляется слишком «мягкой».

Следует отметить, что одновременно с развитием темы успеха или возможного провала миссии Келлога, европейские авторы начинают ставить вопрос о том, как должна вести себя Европа в ситуации отхода США от непосредственного участия в конфликте. Предполагается, что в этом случае европейская политика будет отличаться гораздо большей жесткостью и решительностью, стремлением именно «победить Россию», а не только «защитить Украину», причем для осуществления этой задачи предлагаются конкретные меры, включая широко обсуждаемое в России намерение ввести на территорию Украины военные контингенты стран НАТО. Эта тема снова фигурирует в материалах прессы, что, несомненно, отражает ее присутствие в консультациях верхнего эшелона политической элиты европейских стран. Очевидно, что при Трампе Европа — в первую очередь блок Великобритании, Польши, скандинавских и балтийских стран (своего рода новый Северный аккорд) — будет играть роль злого следователя в партнерстве с добрым — Соединенными Штатами и Германией.

Наконец, Россия фигурирует в качестве темы практически во всех скандальных историях, которыми сопровождается процесс номинации и будущего утверждения членов администрации Трампа. Номинированная на должность директора национальной разведки Тулси Габбард рассматривается оппонентами как открытая сторонница дружбы с Путиным, претендент на пост директора ФБР Кэш Патель играл важнейшую роль в деле о «русском следе» в избрании Трампа, не удержавшийся в номинации генерального прокурора конгрессмен Мэтт Гетц был жестким противником возобновления помощи Украине. Сейчас в республиканской среде под самым большим подозрением относительно контактов с Путиным находится бизнесмен Илон Маск. На этой неделе состоялся взаимный обмен обвинениями в «предательстве» между Маском и бывшим сотрудником СНБ Александром Виндманом, главным свидетелем по делу о разговоре Трампа с Зеленским по поводу Хантера Байдена. Вероятно, именно Маск, назначенный Трампом руководить процессом реформирования исполнительной власти, станет приоритетной мишенью для того крыла партии и администрации, которое будет лоббировать более жесткую политику в отношении России и Китая.

Последние события в Грузии и Сирии, которые, конечно, прямо касаются России, пока не получили какого-то серьезного осмысления в прессе. Это, вероятно, произойдет на будущей неделе. Когда-то давно, еще в прошлом году, обозреватель The Wall Street Journal Уолтер Рассел Мид призывал США наносить удары по России по всем возможным направлениям. Сейчас Мид, судя по его последним колонкам, преисполнен оптимизма в отношении прихода Трампа: весьма вероятно, что его стратегия «удара по всем направлениям», включая Кавказ и Ближний Восток, взята на вооружение той частью «глубинного государства», которая благосклонно приняла исход президентских выборов.

Итак, попытаемся сформулировать ключевые выводы нашего обзора.

1. В актуальное пространство дискуссий вернулось много старых острых тем. В первую очередь это тема «ядерной эскалации» как возможного варианта развития событий. Но также вернулась тема размещения контингентов НАТОвских войск на территории Украины. Она рассматривается, прежде всего, в контексте «европеизации» конфликта, и об американских военнослужащих речь пока не идет. Настойчивость, с которой вновь и вновь поднимается этот вопрос со стороны европейских экспертов, свидетельствует о его реалистичности.

2. Предполагаемый мирный план Трампа-Келлога оценивается прессой с некоторым скепсисом. Панических настроений относительно этого плана уже нет, отчасти потому, что мало кто верит, что на него согласится Россия. Чаще всего при обсуждении плана речь идет о необходимости усилить позицию Украины на предполагаемых переговорах, к участию в которых придется принуждать Россию, в том числе с использованием против нее жестких экономических и военных мер.

3. Возникает впечатление, что главным раздражающим фактором для истеблишмента в команде Трампа становится бизнесмен Илон Маск. Считается, что у него есть некие неформальные контакты с российским президентом, и он придерживается более компромиссной позиции в отношении России. Выдавливание Маска из администрации, вероятно, станет приоритетной задачей интервенционистского крыла республиканской партии.

4. Следует в дальнейшем посмотреть, приняла ли вашингтонская администрация стратегию давления на Россию «по всем направлениям». Если такое решение принято и поддержано новой администрацией, последняя вряд ли станет спешить с примирением на Украине, поскольку этот конфликт сам по себе сдерживает возможности России оперативно отреагировать на иные геополитические вызовы.

По ту сторону политики осторожности

Если искать какую-то одну общую черту, объединяющую большую часть рассмотренных нами текстов, касающихся России, то таковой могла бы стать критика политики Байдена в отношении украинского кризиса. Снятие ограничений на удары по России нисколько не снизило градус этой критики, скорее, наоборот, предоставило ей новые аргументы. В ответ на устранение ограничений Россия не использовала ядерное оружие, тогда как постоянное запаздывание с военной помощью, по мнению обозревателей, привело Украину на грань военного поражения. В аналитически довольно развернутой статье (одной из немногих таковых на прошедшей неделе) британский эксперт и руководитель российско-евразийской программы в Королевском институте международных отношений (Chatham House) Джеймс Никси призвал на страницах The Guardian западные страны отказаться от того, что он назвал «капельным кормлением» (drop-feed) Украины, и вместо этого принять план «последовательных успехов» (incremental gains). Речь идет о некоем системном комплексе мер, каждая из которых сама по себе не ведет к победе, но «которые в совокупности, при совместном развертывании в нужных объемах и перестановках, смогут ее принести».

Что, собственно говоря, имеется в виду? Никси отнюдь не скрывает этого и излагает программу действий, состоящую из восьми последовательных шагов:

1) использование Западом замороженных российских активов,

2) ужесточение санкций (особенно против теневого российского транспортного флота, перевозящего нефть),

3) планомерное и бесперебойное снабжение Украины вооружением и боеприпасами (особенно системами ПРО),

4) масштабное инвестирование в европейскую оборонную промышленность,

5) снятие всех ограничений на использование оружия против России,

6) уничтожение силами Запада российских ракет, летящих на Украину (по примеру того, как обеспечивается оборона Израиля),

7) размещение вооруженных сил европейских стран на западе и в центральных районах Украины,

8) принятие плана по поэтапному вступлению Украины в НАТО.

Никси утверждает, что если бы Европа с самого начала рассматривала Украину как свою законную часть, а не как неевропейское государство, то все эти меры уже были бы реализованы. Только сейчас Европа приходит к пониманию того, что Украина, как и Молдова, — форпост континента против наступающей России, и поэтому проигрыш на этом фронте недопустим.

Практически ту же самую программу действий изложил в своей статье в журнале Foreign Policy сотрудник Стокгольмского центра восточно-европейских отношений Фредерик Весслау. Шведский эксперт допускает мысль, что администрация Трампа внесет свой позитивный вклад в победу над Россией, в частности, реализовав идею Майка Уолца нанести урон российской экономике за счет снижения нефтяных цен (для этого потребуется договориться с Саудовской Аравией, что Трамп вполне может сделать). Однако львиная доля ответственности за будущую победу окажется возложена на Европу, которой придется, вероятно, вступить с Россией в открытое военное противоборство. «Европа должна опробовать войну на своей шкуре, — пишет Весслау. — Это означает отправку европейских войск на Украину в качестве инструкторов и советников, а также размещение средств ПВО в прифронтовых странах, откуда они станут перехватывать российские ракеты и беспилотники над Украиной. Это станет сильным сигналом о том, что Европа может взять на себя большую ответственность за свою безопасность и безопасность Украины. Это также дало бы Украине больше рычагов воздействия при заключении любой будущей сделки, и, возможно, европейские войска взяли бы на себя миссию наблюдения за прекращением огня». Далее Весслау пишет о том, что Европа имеет возможность предотвратить отход США от дел континента с помощью угрозы не поддержать Вашингтон в конфликте с Пекином.

Вообще, антироссийских текстов на этой неделе было более чем достаточно. Не отставал от других изданий и вашингтонский сетевой таблоид The Hill, опубликовавший целую серию инвектив не столько даже против нашей страны, сколько против всех предыдущих вашингтонских администраций, «чрезмерно почтительных» и «любезных» в отношении России. В целом, на основании сказанного можно прийти к заключению, что европейские страны действительно рассматривают вопрос о размещении войск НАТО в западной и центральной частях Украины. Проблема в том, что это может начать происходить одновременно с реализацией мирного плана Трампа-Келлога, что, несомненно, ослабит переговорные позиции России.

Реализуем ли план Келлога?

Мирный план Келлога обычно описывается как некая серия мер, направленная на принуждение как Украины, так и России к мирным переговорам. Этим странам в одно и то же время выдвигается ультиматум от имени США — начать переговоры с перспективой установления перемирия по линии боевого соприкосновения. Если этот план отвергнет Украина, она лишится финансирования, если ему не окажет поддержку Россия, Украина, напротив, получит все нужное ей в максимальном объеме. Очевидно, чтобы реализовать этот план, надо сделать так, чтобы Россия и Украина не смогли отвергнуть его одновременно, поскольку США в этом случае останется только развести руками: они должны будут совершить два противоположных действия — и вооружить Украину, и отказаться от этого. Но у этого плана есть и свое хитрое преимущество: каждая из сторон будет стремиться к тому, чтобы его отвергла противоположная сторона, ибо именно ей в этом случае придется испытать на себе «огонь и ярость» нового обитателя Белого дома. Украина уже поняла эту игру и устами своего президента согласилась на разделение по линии боевого соприкосновения, поставив категорическим условием своего согласия скорейшее принятие в НАТО — условие, заведомо неприемлемое для России.

Теперь слово за Трампом. Будет ли он готов согласиться с таким уточнением, или же для него приоритет мира и «разрядки» с Россией важнее действий по имплементации фактически авторизованного им «плана Келлога»? Очередная редакционная колонка The Washington Post, газеты, неожиданно ставшей рупором максимализма, открыто выражает надежду на то, что Трамп не просто продолжит курс Байдена на победу демократий против автократий, но и значительно усилит его. США были «маяком надежды, — утверждает газета, — для тех, кто борется за демократию во всем мире. Такие голоса, как мистер Рубио, должны попытаться отговорить Трампа от полного уничтожения этого маяка».

Можно заметить, что сам Трамп перестал произносить свою вечную мантру «мы поладим с Путиным», а Кит Келлог просто поддержал решение Байдена о снятии ограничений на удары американскими ракетами по России, заявив в интервью Fox News, что Байден «фактически предоставил президенту Трампу больше рычагов воздействия, потому что теперь он может пойти налево, пойти направо, он может что-то сделать». В общем, если западное общественное мнение чего-то сейчас напряженно ожидает, так это, прежде всего, прямого и резкого конфликта Трампа с Путиным и реализации комплекса мер, направленных на принуждение России к переговорам на невыгодных для нее условиях.

Надолго ли Илон Маск?

В этом плане индикатором сохранения хотя бы очень умеренно пророссийских настроений в команде Трампа является то, что пока в ней остается бизнесмен Илон Маск. На прошлой неделе, 20 ноября, Маск вместе со своим нынешним сотрудником по Департаменту правительственной эффективности Вивеком Рамасвами опубликовал колонку в газете The Wall Street Journal, в которой сообщил о намерении сократить количество так называемых кадровых министерских назначенцев, то есть людей, чье положение в номенклатурной иерархии не зависит от выборов и не связано с политической ротацией.

Разумеется, Маск исходит из вполне оправданного предположения, что все эти люди по своим глубинным убеждениям являются избирателями Демократической партии и, уж во всяком случае, противниками курса «Америка прежде всего.» Очевидно, что истеблишмент будет всячески противодействовать реформам Маска, и в качестве одного из аргументов против него выдвигается его якобы сохраняющаяся связь с Путиным и в целом пророссийская ориентация в украинском конфликте. Можно прогнозировать конфликт Маска и Келлога, которого в этом случае наверняка поддержит Сенат. Первым всполохом будущего пожара можно считать состоявшееся на минувшей неделе столкновение бизнесмена с Александром Виндманом, главным свидетелем процесса импичмента Трампа в связи с известным телефонным разговором с Зеленским о Байдене. Маск нанес расчетливый удар, продемонстрировав свою полную лояльность Трампу как лидеру и указав на предателя, коим может оказаться любой чрезмерно согласный с истеблишментом республиканец.

Мем недели: «Инкрементализм» (Incrementalism)

Слово «инкрементализм», пожалуй, звучало на минувшей неделе чаще любых других, его можно было встретить в целом ряде текстов, посвященных украинской политике Байдена и содержащих жесткую критику последней. Это слово означает «последовательность», то есть, применительно к политике, доктрину медленных, неторопливых шагов — «от случая к случаю», без какой-то ясной перспективы на будущее.

Сам по себе термин не имел изначально пренебрежительного оттенка, он восходит к концепции американского политолога Чарльза Линдблома, который в статье 1959 года предложил «инкрементализм» в качестве оптимальной линии политического поведения. Однако впоследствии термин все-таки приобрел несколько двойственный характер, вероятно, в силу ассоциации с президентством Дуайта Эйзенхауэра, еще одного президента, в конце срока с трудом исполнявшего свои обязанности. Слово «инкрементализм» применительно к Байдену означает ситуативную помощь Украине для того, чтобы не допустить ее поражения, но без всякого видения ее окончательной победы. Понятно, что, используя это слово, представители истеблишмента рассчитывают, что Трамп — человек столь же возрастной, как и Байден — будет стремиться демонстрировать черты, отличные от своего предшественника, и тем самым склоняться к партии риска и сторонникам «стратегического поражения» России.