«Черный хлеб» амурского художника

Владимир Красников: «Как рождается картина? Так же, как желание съездить в отпуск. Начинает внутри болеть и беспокоить. Вы собираете средства, силы, желание — и поехали. Так и картина»

Воровал морковку и черемуху

Мои предки приехали с Украины. В Приамурье ехали три года.

Я родился на прииске Апрельский в Магдагачинском районе, а в школу пошел уже в самих Магдагачах, куда переехали родители.

Во времена моего детства это был веселый, живой, рабочий поселок, вся жизнь в котором крутилась вокруг железной дороги. После окончания войны отец взял ссуду, построил дом. Я рос обычным пацаном, нормально учился в школе, у соседей воровал морковку и черемуху. Другого садоводства в Магдагачах никогда не было.

После девятого класса пошел работать в депо слесарем, 11 класс оканчивал заочно.

Желание стать художником проросло во мне еще в детстве, все школьные стенгазеты оформлял я. Подрабатывал художником в клубе железнодорожников. Копировал картины знаменитых мастеров, мне это было очень интересно. Рисование затянуло и не отпустило.

Я поступил во Владивостокский институт искусств. Удивительно, но меня приняли даже без художественных работ. Я обманул приемную комиссию. Сказал, что все рисунки в поезде украли… Посмотрели те, что я нарисовал при поступлении. Учиться мне было сложно, честно скажу. Никакой художественной школы за плечами.

Нужно было осваивать анатомию, художнику это обязательно надо знать. И искать свой подход к рисованию, но ничего, справлялся, и выходило иногда неплохо.

Во Владивостоке тогда процветали барахолки, моряки из-за границы привозили дефицитные товары и продавали. Но стипендия у меня была 25 рублей в месяц, родителям мне помочь было особо не из чего. Поэтому модные брюки-клеш не носил, с пацанами друг у друга брали одежду: куртка моя, рубашка Ванькина… Так и ходили.

Будучи студентом, я женился. Жена моя музыкант, в одном институте учились.

«Черный хлеб» профессии

В Благовещенск мы приехали после окончания института в 1971 году. Начинал работать художником в художественных мастерских. В советское время в провинции живописцы писали плакаты, скульпторы делали скульптуры. Они лепили серьезные вещи.

А сколько праздников было! Все праздники надо было художественно оформить. Это была обычная, несколько рутинная работа. Не все тогда писали картины и портреты, нужно было и «черный хлеб» профессии «печь».

Помню, я расписывал интерьеры благовещенского кинотеатра «Амур» — по мотивам русских народных сказок.

Все тогда утверждали художественные советы. Сегодня многие не знают, что такое худсовет. Но это был серьезный и нужный орган. Он во многом определял качество нашей работы.

Было время — я преподавал рисунок и живопись в Амурском государственном университете. 15 лет там работал.

Со студентами надо быть разным: и строгим, и добрым, и отцом, и наставником. Я считаю, что на художника можно выучиться, если сильно захотеть. Но лучше им сначала родиться, а потом на него учиться. Главное — цель! Для этого нужно много читать, образовываться. Познания воспитывают вкус.

Пять лет я преподавал живопись в Хэйхэ. Китайские студенты отличаются от наших. Они очень стремятся получить образование, они выкладываются по максимуму. Лентяев я там не видел.

По команде — только плакат

Как рождается картина? Так же, как у вас зарождается желание съездить в отпуск, например. Начинает внутри болеть и беспокоить. Вы собираете средства, силы, желание — и поехали. Так и картина. Все начинается внутри и в болях. Если не заболело, не зацепило — ничего интересного не получится.

Сначала зреет внутри и в голове, потом выходит на маленькие эскизы. Затем на большой холст — когда уже невыносимо носить в себе. Картины пишутся по-разному: может месяц, может два, а может и год. У меня есть работа «Масленица». Я только на третий год сообразил, что именно нужно сделать. Там много деталей, которые нужно было найти и прорисовать. Главное — найти в душе.

По команде «Давай!» могу исполнить только плакат. Для картины должно быть настроение.

Реализм… Когда смотрю портреты великих художников, написанные века назад, то всегда поражаюсь как точно, как верно там выписаны все мельчайшие детали. Вот все это и толкает меня быть реалистом в живописи. Чтобы человек видел твою работу и узнавал окружающую жизнь, а не додумывал.

Что касается авангарда, я пытался в этом стиле разобраться, но у меня не получается.

Охота пуще неволи

Мне 78 лет всего. Я занимаюсь охотой с 18 лет. Получается, что 60 лет.

Скажу так, охота — это не про мясо. Во-первых, получаешь удовольствие как художник, много нового замечаешь и находишь в природе. Охотничьи палатки, зимовье — это все мне до сих пор интересно. Чтобы заниматься охотой, нужно быть каким-то мастером. Не просто стрелять, а добывать. Охота — это особое мужское общение, компания, новые, часто интересные знакомства.

Сложные ли люди художники? Сложные, конечно. Выполнить работу, написать картину — это не так уж и просто.

Зависть? Чаще всего завидуют те, кто сами не могут. Ну, наблюдаются такие в нашем сообществе. Я, когда чувствую зависть, реагирую на это просто: был другом и перестал им быть. Все! Завистников надо обходить стороной.

Возраст… 78 лет — обычная дата. Желательно, чтобы жизнь продолжалась и дальше, продолжалась и живопись. Годы дают мудрость.

Блиц-вопросы

— Что бы вы попросили у золотой рыбки?

— Время для поездок.

— Ваша первая тройка русских художников?

— Серов, Левитан, Кончаловский.

— Первая тройка амурских художников?

— Владимир Обидион, Василий Семенихин, Валентина Жукова.

— Если вам доведется встретиться с Господом Богом, что вы ему скажете?

— Я у него попрошу прощения за то, что мало написал, мало сделал, мало передал…

— Вы счастливый человек?

— Думаю да.

Справка АП

Владимир Красников родился в 1946 году. Профессиональный художник, член Союза художников России. Автор более чем 500 картин. Награжден золотой медалью имени Сурикова, Союза художников России. Работы Владимира Красникова находятся в музеях Благовещенска, Зеи, Москвы, в частных коллекциях в США, Канаде, Японии, КНР.