Китаец Вова: «Моя твоя лечи...»
126
Невысокого роста, подвижный, по-мальчишески щуплый. Он бегло лопочет на русском языке. «Длуга, Вова меня зовут, я тлинадцать лет Камчатка жил, в Мильково, шипко много русский человек лечил. Водку у вас научился пить, сейчас не пей, желудок боли», — смехом ребенка завершает свой монолог Вова.
В Хэйхэ я «споткнулся» о его кабинет благодаря рекламе, написанной на безукоризненно правильном русском языке. Я бы даже сказал, медицинском языке.
«Воспаление седалищного нерва, межпозвоночные грыжи и протрузии» — текст словно из учебника неврологии. Спина моя — многострадальная: спасаюсь гимнастикой, массажами и мануальной терапией. Поэтому зашел не раздумывая.
Рассказал о своих проблемах, онемениях и бегающих мурашках. Вова понял все в одну минуту. Уложил меня на кушетку, как настройщик пианино, прошелся пальцами по моей спине.
— Здеся боли? Шибко боли или терпимио? — вопрошал меня он. — Длуга, спина твоя давно боли, отека вижу, сто юаней за один раз. Массаж, банки, иголки. Моя тебе помоги. Вова не бреши…
Соглашаюсь! Новогодние каникулы позволили к Вове прийти десять раз. Он массировал, ставил иглы, мастерски «лепил» банки.
Чуток театрально восклицал: «Ой, как черно, крови много плохой. Ой, здесь шишка! Иголка не могу ходи, она ломайся…»
Я молчал и терпел все стоически. Понимал, что иначе застарелые блоки не снять.
— Моя бабушка людей лечи, мама лечи, я с детства все это видел и знал. Потом учился у хороших учителей китайской медицине. И много лет уже работай, — делился свой прозой Вова.
Он поехал врачевать в Россию, в лихие и шальные 90-е. Пробовал торговать, но ничего в этом не понимал и сильно прогорел.
Стал заниматься понятным врачеванием. Работал во Владивостоке, Хабаровске, Находке. Тринадцать лет прожил на Камчатке.
— В Мильково мужики ко мне ночью стучатся: «Вова, помогай, спина боли, не могу в море идти. А лаботать надо!» Что делать? Моя вставай и помогай. Длуга у меня там шибко много… — вспоминал Вова.
Он поехал врачевать в Россию, в лихие и шальные 90-е. Пробовал торговать, но сильно прогорел. Стал заниматься понятным врачеванием.
Сухопутный китаец научился ловить рыбку, солить красную икру, в северном и совсем не огородном Мильково у него у первого вырастали овощи, он выкапывал самую отборную картошку. Прослыл не только искусным врачевателем, но и замечательным огородником. Научился виртуозно, до вкусности, материться по-русски.
«При мадамах такие слова моя не говори, при мущина мозно», — хохочет Вова.
После третьего Вовиного сеанса моя спина сказала мне спасибо, после шестого походка стала лет на двадцать моложе.
— Вова, с твоими руками тебе пару сезонов на Черном море, в Сочи например, поработать и квартиру новую в Хэйхэ купишь! — как-то заметил ему я.
— Еще два года в Россию не могу ходи, — печально ответил Вова.
Оказывается, моего врачевателя из Камчатки депортировали, что-то у него с документами неладно-просрочено было.
