От пленного до командира бронепоезда: невероятная одиссея немца, ставшего амурчанином
167
В поселке Серышево есть улица, название которой вызывает крайнее удивление. Она носит имя Ганса Манхарта, чья жизнь была такой же необычной, как и сам факт появления в амурской глубинке немца из Австро-Венгрии. Чем заслужил уроженец Вены такой чести и почему увековечили его имя именно в Серышеве — в материале «Амурской правды».
Диплом инженера войне не нужен
Ганс Манхарт родился 15 сентября 1896 года в Вене, куда его родители переехали из немецкой Саксонии. О социальном статусе семьи Манхартов, к сожалению, ничего не известно, как и о детских и юношеских годах самого Ганса. Но, очевидно, в школе он учился хорошо, поскольку ему позволили бесплатно поступить на один из факультетов местного университета. А в 19 лет Ганс уже получил диплом инженера-железнодорожника.
Он еще успел немного поработать по специальности, когда его мобилизовали в армию. Шла Первая мировая война, и Австро-Венгрия в составе Тройственного союза вместе с Италией и Германией воевала против России. Молодой человек попал на Восточный фронт в качестве стрелка-наблюдателя на разведывательном самолете.
В 1916 году их самолет был сбит, летчик погиб, а Ганс Манхарт попал в плен. В числе других военнопленных его направили на сборный пункт близ Киева, сообщив, что вскоре повезут по железной дороге в глубокий тыл страны. И вот тут начинаются самые невероятные приключения немецкого военнопленного, которые в итоге привели его на амурскую землю.
Два побега и угольные шахты
«Хотя войны я избежал, но пленным тоже не хотел быть. Решил добраться до какой-нибудь нейтральной страны», — писал Манхарт в своих воспоминаниях.
Охраняли пленных плохо, поэтому Ганс, улучив момент, забрался в товарняк, груженный тюками с сеном. Куда направлялся поезд, он не знал и ехал долгих 17 суток. В итоге оказался в Архангельске, откуда перебрался в Кандалакшу, но дальше идти у него не было ни сил, ни возможности. Волею случая Ганс сошелся еще с несколькими иностранными пленными и полтора месяца вместе с ними занимался сборкой паровозов, части для которых привезли из Америки. Этот опыт пригодится Манхарту во время Гражданской войны и в советское время уже на Дальнем Востоке.
Боевой путь Ганс Манхарт закончил во Владивостоке. Он участвовал в торжественном параде Красной Армии и нёс знамя венгерских и немецких интернационалистов.
Два австрийца, два турка и девять венгров решили идти в Норвегию. Но через неделю плутания в заснеженном лесу они допустили ошибку: наткнувшись на барак, где жил финский инженер, они не оборвали телефонную линию, и финн сообщил о беглецах властям.
«Измученных, оборванных, голодных, нас отправили на станцию и погрузили в тюремный вагон. За побег меня заключили в штрафной лагерь в Иваново-Вознесенске. Отсюда я снова попытался бежать. Мне удалось добраться до персидской границы, но совсем близко от цели я опять был схвачен и водворён обратно в лагерь», — писал Ганс Манхарт.
Через несколько дней весь лагерь отправили в Восточную Сибирь, где в Иркутской губернии военнопленных распределили по угольным шахтам. Так в январе 1917 года Ганс Манхарт оказался под землей.
Вместе с политическими
Условия в шахте были ужасные. Людей не поднимали на поверхность даже на ночь — по 20 человек они спали в тех же штольнях. Единственным спасением для Ганса стало то, что военнопленные работали вместе с политическими заключенными. Особенно много среди них было студентов. Объясняться между собой им не составило труда, так как каждый из них знал какой-то иностранный зык, а некоторые говорили по-немецки.
Именно в шахте Манхарт впервые сблизился с большевиками, которые поддерживали иностранных военнопленных словом и делом. Они много беседовали, и молодой немец проникся революционными идеями. Поэтому, когда в марте после февральской революции освободили 600 политических заключенных и военнопленных, он стал помогать революционно настроенным рабочим. По их поручению Ганс ездил в лагеря для военнопленных вдоль Восточной сибирской железной дороги, агитируя людей разных национальностей вступать в партизанские отряды. А в апреле Манхарт присоединился к одной из организаций большевиков в Балаганске, что недалеко от Иркутска.
«С каждым днем я всё лучше говорил по-русски. Это было очень важно. Мы мобилизовывали рабочих и солдат на вооруженное восстание против правительства Керенского и подготавливали создание Красной гвардии», — вспоминал Ганс Манхарт.
Встреча с Лениным и бронепоезда
В октябре 1917 года бывший военнопленный немец по поручению организации выехал из Иркутска в Петроград, где его приняли в боевой рабочий отряд. В его составе Ганс Манхарт принял участие в штурме Зимнего дворца. А в начале ноября его откомандировали на охрану Смольного, и его постнаходился недалеко от кабинета Владимира Ильича Ленина.
«Однажды Ленин остановился около меня. Спросил по-русски: «Откуда вы?» Я попытался ответить тоже по-русски. Но от смущения произносил слова еще хуже, чем обычно. Ленин внимательно посмотрел на меня, улыбнулся и перешел на немецкий язык. Я кратко рассказал Ленину, откуда я, и что участвовал во взятии Зимнего. Он выслушал меня внимательно и приветливо попрощался».
По возвращении в Иркутск Ганс принял командование над двумя батареями тяжелых полевых гаубиц и участвовал в освобождении города от белогвардейцев. А поскольку он был инженером-железнодорожником, то получил задание обшить броней паровоз скорого поезда и построить бронированные вагоны. В подготовке бронепоезда участвовало около 50 человек разных национальностей и рабочие местных железнодорожных мастерских.
Однако этот бронепоезд в первой же боевой операции достался врагу. И тогда Манхарт с товарищами решили построить новый бронированный состав, хотя это казалось невыполнимым: не было ни материалов, ни вооружения. И всё же они совершили невозможное: практически за месяц новый бронепоезд был готов.
Благовещенск, тюрьма, Китай
На этом самодельном бронепоезде Ганс Манхарт воевал с белочехами в Забайкалье, а потом отправился в… Благовещенск. Туда анархисты увезли золото и драгоценности из читинского банка. Золото они вернули, но в сентябре 1918 года Амурский областной Совет принял решение оставить город. Продовольствие, имущество и золото большевики погрузили на пароходы и отправились по реке на север в Зею. Сопровождать суда должны были канонерки Амурской флотилии. Молодого немца назначили командовать транспортным судном «Варяг», на который собрали раненых.
Однажды Ленин остановился около меня. Спросил по-русски: «Откуда вы?» Я попытался ответить тоже по-русски. Но от смущения произносил слова еще хуже, чем обычно
Судно шло под флагом Красного Креста, но с железнодорожного моста через Зею по нему открыли огонь. Манхарт принял решение повернуть обратно ипристал у китайского города Айгунь. Но местные власти передали красноармейцев белоказакам и их бросили в благовещенскую тюрьму.
Он сумел сбежать, скитался в окрестностях Благовещенска, перепутав замерзший Амур с Зеей, жил в корейской семье, потом добрался до китайского берега. Но снова был выдан белогвардейцам, опять оказался в тюрьме и уже готовился к смерти, поскольку шли массовые расстрелы заключенных. На удивление, от гибели Ганса Манхарта спасли японцы, которые хотели бывших иностранных военнопленных склонить на свою сторону. Но в японском лагере интернационалисты, среди которых был и 23-летний Ганс Манхарт, выкопали штольню, через которую бежали в тайгу к партизанам.
Создал бронепоезда, одним из них — командовал
Когда в начале 1920 года в Благовещенске установилась Советская власть, Манхарт вернулся в Забайкалье, чтобы участвовать в разгроме банд атамана Семенова и остатков колчаковцев. Вместе с одним из конструкторов он создал несколько бронепоездов, одним из которых стал командовать. Состав назвали «Защита трудового народа».
«Ни один из многочисленных бронепоездов, которыми интервенты оснастили армию атамана Семенова, не мог состязаться с «Защитой трудового народа». Враги боялись этого бронепоезда как огня. Его команда крепко поработала, выбивая белогвардейцев из Забайкалья. Командир бронепоезда — высокий, сухопарый, в ладно пригнанной кожаной куртке», – вспоминал Ананий Старина, впервые увидевший Ганса Манхарта в 1920 году.
Орден Боевого Красного Знамени — один из высших орденов СССР. Эту награду Ганс Манхарт ценил превыше всех орденов и медалей, которыми был впоследствии удостоен.
А в феврале 1922 года бронепоезд сыграл одну из решающих ролей при штурме Волочаевской сопки. Эта битва стала началом конца окончательного освобождения Дальнего Востока от интервентов и белогвардейцев. За геройство, проявленное при взятии Волочаевки, бывший немецкий военнопленный получил орден Боевого Красного Знамени из рук самого Василия Блюхера.
А много лет спустя, уже в мирное время, когда Ганса Манхарта просили рассказать о его участии в Гражданской войне, он скромно отвечал: «Было дело. Все тогда воевали».
Башковитый немец Ганс Иванович
Молодой седой старик
После окончания Гражданской войны Ганс Манхарт не стал возвращаться на родину, а остался на амурской земле. В 1928 году ему как большевику и инженеру, хорошо разбирающемуся в технике, поручили организовать первую на Дальнем Востоке машинно-тракторную станцию — МТС. Ее решили разместить на Белоноговском разъезде (будущий поселок Серышево), куда по железной дороге из Америки прибывали ящики с запчастями для тракторов.
Именно благодаря Гансу Манхарту на разъезде в Белоногово была оборудована сельская электростанция — одна из первых в сельском Приамурье.
На тот момент на разъезде стоял один железнодорожный барак, где жили бывшие красноармейцы — будущие трактористы, и высились штабели ящиков возле железнодорожного полотна. Механизатор белоноговской МТС Зиновий Сорокин был одним из первых, кто приехал собирать тракторы:
— Пришли американские и немецкие гусеничные тракторы. Никто их в глаза не видел, кроме Ганса Ивановича — старшего механика. Башковитый немец — всё над чертежами колдует да возле ящиков мерзнет, разбирается, что к чему.
Ганса Манхарта к тому времени окрестили Ивановичем и даже называли Стариком — из-за его седой шевелюры. А ведь ему было тогда всего 35 лет. Он уже хорошо говорил по-русски, хотя с легким иностранным акцентом, и часто использовал русские пословицы и поговорки.
В марте 1929 года началась сборка первых тракторов, а к началу апреля рядом с жилыми палатками выстроились 60 гусеничных машин, плуги, сеялки. Именно благодаря Гансу Манхарту на разъезде в Белоногово была оборудована сельская электростанция — одна из первых в сельском Приамурье. Крестьяне окрестных деревень приходили и заглядывали по вечерам в окна, удивляясь освещению жилых домов. Потом появилось в домах и радио.
«Родные живут в буржуазном мире»
Как истинный немец, Ганс был педантичным и требовательным к чистоте и порядку, к чему приучал своих трактористов и механиков. Все, кто помнил Манхарта, отмечали, что он ходил в сильно поношенном, но всегда тщательно отутюженном костюме и в галстуке — единственном на всё Белоногово.
А о его человеческих качествах говорит такой факт. На разъезде построили небольшую больничку: деревянное здание на несколько коек. Ганс Иванович как-то заглянул в рабочий комитет МТС и спросил, как поживают больные. Председатель рабкома пожаловался, что с едой у них плохо — одна картошка. Манхарт тут же потащил председателя к себе домой, нырнул в сарай и вытащил оттуда большого гуся.
— Отнеси в больницу. Вчера случайно купил в деревне. Надо достать для больных продукты. Из-под земли достать, — сказал Ганс Иванович руководителю рабочего комитета.
Ганс Манхарт принимал участие в строительстве на Белоноговском разъезде ремонтных мастерских и литейного цеха, наладил производство тракторных катков для ходовой части. Эти катки оказались качественнее импортных.
Через два дня он прислал еще пару гусей, которых купил. А на возражения председателя рабкома заявил: «Мои гуси больным полезнее, чем твоя принципиальность».
При этом Манхарт был всегда немногословным, закрытым человеком. Только однажды в разговоре с одним из трактористов, которого отправлял в отпуск на Урал, заметил: «А я не могу навестить родных, 13 лет не виделся с ними — они далеко живут. В другом мире, в буржуазном».
Переезд в Германию
После Приамурья Ганс Манхарт жил на Чукотке, участвовал в сооружении электростанций и освоении месторождения золота и олова. Но об этих фактах его биографии практически ничего не известно. Но доподлинно установлено, что в годы Великой Отечественной войны интернационалист отремонтировал и собрал с нуля 30 тракторов, которые передал в действующую армию. А в конце 1950-х годов он вместе с семьей переехал на постоянное местожительство в Германскую Демократическую Республику.
«По долинам и по взгорьям…»: под этот военный марш дальневосточников в Берлине хоронили амурского немца
В 1957 году супруги Манхарт впервые приехали в Берлин, где жили сестры Иоганны — жены Ганса. Их вдвоем пригласили в Центральный комитет партии и сказали, что они очень нужны молодой социалистической республике.
«Решиться на такой шаг было нелегко. Советский Союз стал нашей второй родиной. В России выросли наши дети. Как они отнесутся к переезду в Германию?» — вспоминала Иоганна Манхарт, которая была старой немецкой коммунисткой.
И всё же семья решилась: так Ганс Манхарт вернулся на свою историческую родину. Ему предложили работу в министерстве тяжелого машиностроения, но вскоре Ганс Иванович сказал министру:
«Министерство — это не для меня. Не привык я писать бумаги. Вся жизнь прошла на производстве. Жить осталось не так уж долго. Я не имею права терять время зря. Не для этого приехал сюда. Отпусти на завод».
И в 63 года Манхарт ушел работать на газовый завод. По воспоминаниям супруги, Ганс совсем не думал о здоровье: появлялся на заводе раньше всех коллег, если надо, выезжал туда среди ночи, а утром снова садился за руль автомобиля и мчался на работу.
«Я скучаю по России»
Манхарты приехали в ГДР 30 января 1958 года. А уже 23 февраля Ганс выступал по берлинскому телевидению в передаче для детей и рассказывал о мужественной борьбе трудящихся Дальнего Востока с интервентами и белогвардейцами, о подвиге советских людей, сломивших хребет фашистскому зверю. Он вообще много занимался общественной работой: ездил в школы, на предприятия, к советским и немецким воинам, организовываявечера германо-советской дружбы. А поскольку он в совершенстве владел русским языком, то был и докладчиком, и гидом, и переводчиком.
У Ганса и Иоганны Манхарт было трое детей: двое сыновей и дочь, которые родились в Советском Союзе. Сейчас в Германии живут внуки и правнуки Ганса Ивановича.
Когда жена пыталась убедить мужа, что ему нужен отдых, тот отмахивался: «Сегодня приехала делегация из Советского Союза. Отдохну с русскими товарищами. Я скучаю по России…»
Будучи в советских воинских частях, дислоцированных в ГДР, Манхарт всегда спрашивал у офицеров, служат ли у них его земляки из Приамурья. Если таковые были, Ганс Иванович долго и подробно расспрашивал о знакомых местах, о том, какие фабрики и заводы построены, как меняется облик городов и сел, сколько хлеба намолачивают с гектара. Просил поклониться любимым амурским краям.
Немецкий орган играл русский марш
Осенью 1965 года Ганс собрался пронести знамя по Берлину на демонстрации, посвященной 48-й годовщине Великой Октябрьской революции. И вдруг занемог. Его положили в больницу. Но шли недели, а состояние Манхарта ухудшалось: врачи сообщили жене, что надежды на выздоровление нет — рак желудка.
В больницу к нему приехал журналист газеты «Правда» Владлен Кузнецов — в Берлине он собирал материал о немцах-интернационалистах. 2 ноября в главной газете Советского Союза вышла небольшая статья о Гансе Манхарте. Но он ее уже не прочитал — амурский немец умер 3 ноября 1965 года. На гражданской панихиде орган играл любимую песню Ганса Ивановича — военный марш дальневосточников «По долинам и по взгорьям».
