Почему у китайского города Хэйхэ так много имён: профессор из Благовещенска о тайнах черной воды Амура

Погрузились в пучину истории

Анна Забияко — доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой россиеведения и русской филологии факультета международных отношений АмГУ, главный научный сотрудник Центра изучения дальневосточной миграции. Она долго изучала тему истории Хэйхэ, обращаясь к толковым и этимологическим китайским словарям, маньчжурским историческим хроникам, статистическим сводам, этнографическим и географическим трудам российских ученых XIX века, материалам русской и китайской периодики, литературным текстам начала ХХ века. Всё это вылилось в научную работу, материалом которой Анна Анатольевна поделилась со всеми желающими в областном музее на лекции «Образ Сахаляна (Хэйхэ) середины XIX – первых десятилетий XX века».

Желающих оказалось настолько много, что небольшой актовый зал областного музея не мог вместить всех пришедших на лекцию. Китайские и русские студенты, экскурсоводы, известные краеведы и те, кто интересуется историей — для всех эта тема была нова и познавательна.

Амур назывался Хэйшуй

История Сахаляна как населенного пункта в русской и китайской историографии весьма витиевата. На то есть свои основания.

— На этой территории соединились судьбы русского, китайского, корейского, тунгуро-маньчжурского населения. Поэтому специфика приамурской территории — в ее многоэтничестве и многоязычии, — объясняет Анна Забияко.

В эпоху Тян и Пяти династий (618-960 годы) река Амур именовалась Хэйшуй — «Черная вода». Или Хэйлунцзян — «Река Черного дракона», о которой упоминается в «Истории династии Ляо», составленной в 1344 году. А в «Книге гор и морей» за 1445 год есть такая запись: «С гор Юйду вытекает река Хэйшуй».

В летописи «Жизнеописание первопредков Хэйшуй» (1922 год) так говорится об Амуре: «Вода Хэйшуй иссиня-черная, бурная и стремительная, это пристанище драконов, рыб и черепах… Народы хэйшуй, многочисленные племена, можно примерно разделить на три категории: охотники, кочевники и землевладельцы. Все они свирепы и стремительны, искусны в верховой езде и стрельбе из лука».

Дауры как племена сахалян 

— Но народы хэйшуй этнически не разграничены. Те же хэйшуй в «Жизнеописании первопредков» включают в себя племена сахалян. Название Сахалян — более позднего, маньчжурского происхождения, чем Хэйшуй и Хэйлунцзян, — говорит профессор Забияко.

Несмотря на маньчжурское происхождение, укрепившееся в цинскую эпоху, самое раннее документальное подтверждение слова «сахалян» появляется в китайских хрониках уже в первый год правления Тяньмин Поздней Цзинь — 1616 год. В «Жизнеописании первопредков Хэйшуй» пишется о том, что осенью 1616 года Нурхаци (основатель государства) приказал своим сановникам Хургану и Анфиянучу возглавить войско в 2000 человек и выступить в поход против племен сахалян в бассейне реки Хэйлунцзян.

По мнению Анны Забияко, племена сахалян обозначали не какую-то конкретную народность — название служило в китайской историографии для обозначения локальных этнических групп, проживающих на конкретных территориях. В документах начала династии Цин (XYII век) племя сахалян обозначено как проживающее в районе реки Цзинцили (Зея), города Айгун и северного (левого) берега Амура. Поэтому, скорей всего, речь идет о даурах — коренном народе этой территории.

Приключения названия

В 1683 году в 40 километрах ниже по Амуру от современного Хэйхэ образуется резиденция цзяньцзюня — Айгун. Затем часть его получила название Сахалян-ула-хотон. Ула — маньчжурское слово, обозначающее «большая река, имеющая долгое течение, глубокая и широкая». Хотон с монгольского — «город». Двойное название резиденции местного правителя определялось, в первую очередь, двуязычием населения. Во-вторых, путаница с названием может быть обусловлена тем, что Айгун представлял собой внутреннюю крепость, а Сахалян-ула-хотон — городскую слободу вокруг нее.

А вот потом начинаются приключения Сахаляна как названия.

— В многоэтническом пространстве одновременно возникает несколько названий поселения на правом берегу Амура. Маньчжурское — Сахалян-ула-хотон («Городок на Черной реке»), китайское — Хэйлунцзян («Городок реки Черного дракона»), тунгуро-маньчжурское — Амба-Сахалян («Большая Черная река»). И везде в основе образования слова — «черный»: цвет воды в Амуре, — рассказывает Анна Анатольевна.

Карты в руки

В таком хитросплетении названий сложно разобраться, поэтому Забияко предлагает обратиться к географическим картам. Которые, возможно, внесут хоть какую-то ясность.

Карта Сибири и Тартарии французского географа и картографа Жана-Батиста Бургиньона д^,Анвиля 1737 года — одна из самых точных карт региона того времени, которая охватывает территорию от Урала до Тихого океана и от Ледовитого океана до границ с Китаем и Средней Азии. На ней поселение на правом берегу Амура ниже слияния его с Зеей на месте современного Айхуя (Айгун) значится как Сахалян-ула-хотон. На генеральной карте Российской империи 1745 года, когда граница с Китаем была обусловлена Нерчинским договором, на правом берегу реки нет указаний на наличие Сахалян-ула-хотон. На карте Иркутской губернии 1800 года ниже впадения Зеи в Амур обозначен город Сахалин. На карте популярного атласа Леттса (Россия в Азии Китайской империи), изданного в Лондоне в 1882 году, напротив Благовещенска стоит город Saghalin Oula.

Кажется, географические карты еще больше запутали с точным определением нынешнего Хэйхэ и его прежним названием. Причем, есть даже пространственные метаморфозы городка Айгун. В первой универсальной энциклопедии Российской империи «Энциклопедический лексикон» 1835 года можно прочитать: «Айгун, городок в Даурии, стоял прежде на северном берегу Амура, но в 1685 году китайцы перенесли его на южный. Городок сей на китайских картах называется Сахалян-ула-Хотон, где живет губернатор, заведующий всеми местами, лежащими по Амуру и притоками оного».

А вот название Хэйхэ официально впервые встречается в «Общем сводном атласе и описании всей провинции», составленном канцелярией цзяньцзюня Хэйлунцзяна. Там говорится: «Примерно в 40 км к северо-востоку от города (Айгун) находится деревня Да-Хэйхэ-тунь, где проживает 25 дворов. К югу и западу от нее простираются поля, к северу – пастбища».

Сахалинская деревня

А как называли современный Хэйхэ русские первопроходцы, прибывшие на Амур в середине XIX века? В 1856 году войсковой старшина Н. А. Хилковский в рапорте об организации Усть-Зейского поста (будущего Благовещенска) докладывает о наличии на противоположном берегу Амура «Сахалинской деревни». А в 1864 году чиновник и исследователь Приамурья Н. Алябьев обращает внимание на причины, способствующие росту и развитию «китайской деревни Сахалин-Ула»:

 «… Русские покупают у китайцев скот, хлеб, кирпичный чай и, тайно, ханшин — водку, выделываемую из особого вида проса, называемого китайцами будою; продают же им сукна, бумажные товары, плис, стекло и проч. мелочи. Китайское правительство не позволяет своим подданным строить жилые дома на нашем берегу, а дозволило выстроить только деревянные балаганы для торговли. Этого, впрочем, совершенно достаточно для китайцев, которым дано право торговать в этих балаганах каждый месяц по одной неделе, считая с полнолуния. В это время они обыкновенно каждый день утром переправляются через Амур и являются в Благовещенск, а с закатом солнца вновь отправляются в свою деревню, лежащую напротив Благовещенска».

Как китайский театр помог Сахаляну привлечь русских туристов

Сахалян конца XIX века представлял собой быстро развивающийся городок, состоящий из двух «микрорайонов» — Большого и Малого Сахаляна. По дороге между ними тянулся большой ров, отделяющий дорогу от огородов, — как защита от многочисленных свиней, основного животного в хозяйстве маньчжуров. Точное количество жителей двух селений Сахаляна было неизвестно, так как это был переходный пункт между Айгуном и Благовещенском. В Сахалян-ула обычно скапливалось большое количество сезонных рабочих: в основном китайцев (артельщиков), отправляющихся потом на золотодобычу, поиск женьшеня, пантов, рыбный и жемчужный промысел или на другие работы в Благовещенск либо возвращавшихся с заработков.

«В фанзе — курят опиум и торгуют золотом»

Такой видели китайскую деревню наши соотечественники. Политический ссыльный, амурский журналист Александр Кирхнер так описывает  типичное обустройство жилища местных жителей.

«Сахалян не представляет из себя ничего особенного — те же фанзы, как и везде в Маньчжурии и Китае, с обмазанными глиною стенами, совершенно одинаковой постройки и фасона, крытые частью тесом, частью соломой, пропитанной глиной, с кирпичными нарами-лежанками вдоль стен, под которыми проходят дымовые ходы от очага. Труба стоит на отлете на дворе, окна большей частью из промасленной бумаги… Воздух обыкновенно пропитан удушливым сладковатым дымом опиума, вонью от ханшины и китайцев. В очаг обыкновенно вмазывается три чугунных чаши, из которых в одной варится чай, в другой — буда, в третьей лежат горячие уголья, на которых на сковородках разводится стряпня. В фанзах же производится игра в кости и карты, здесь же докупается золото — одним словом, в фанзе всё хозяйство китайца или маньчжура».

Предательский Сахалян

События лета 1900 года стали трагической страницей для двух стран.Восстание ихэтуаней, докатившееся до северо-восточной границы Китая, обстрел Благовещенска, массовое уничтожение китайского населения, жившего на левом берегу Амура. Рассказывать об этом Анна Забияко старалась деликатно, учитывая присутствие на ее лекции китайских студентов. Но современники тех событий называли бывшее дружественное поселение «предательским Сахаляном».

— С 2 по 19 июля 1900 года Благовещенск пережил тяжелые дни осады со стороны расположенных в Сахаляне войск мятежников, поддерживаемых приграничными войсками и хунхузами, — констатирует историческое событие профессор АмГУ.

21 июля Сахалян был взят русскими войсками практически без жертв. От упавших с левого берега снарядов загорелись одна за другой фанзы, мятежный Сахалян постепенно выгорел весь. Прибывших на место казаков, а затем обывателей поразили вырытые по всему берегу Амура ложементы (стрелковые окопы) в рост человека со всей необходимой утварью и даже местами для прислуги. Благодаря этой коварной тактике китайцам удавалось незаметным образом осуществлять обстрел Благовещенска и его жителей на протяжении осады.

— Временно занятый русскими войсками Сахалян получил название «пост Ильинский», — говорит Анна Анатольевна.

Кстати, Айгун тоже был разрушен русской артиллерией, его назвали постом Марии Магдалины.

Бизнес и два театра

Эти события привели к тому, что на 3–4 года китайское и маньчжурское население оставило приамурское правобережье. Однако постепенно земледельцы и промысловики стали возвращаться на обжитые места. Стремительно восстанавливается и русско-китайская торговля. Через Сахалян снова начинает проходить основной поток китайцев, которые прибывают в Амурскую область на заработки.

«Торгово-промышленный листок объявлений», издававшийся в Благовещенске, писал в 1908 году: «В Сахаляне идет лихорадочная постройка домов. Выстроена уже четвертая правильная улица. Поселение живет бойкой промышленной жизнью».

— В конце 1907 года жизнь в захолустном Сахаляне начинает резко преображаться: туда попадает предприимчивый купец Ван Чжесен. Он весьма быстро оценивает выгоды, которые сулит близость бурно развивавшегося Благовещенска, — продолжает свой рассказ Анна Забияко.

Купец предлагает айгунскому управителю построить в Сахаляне игорные и «веселые» дома, а также китайский театр, вокруг которого нарезать участки, продать их и на эти деньги построить дороги и мосты. Руководство провинции идею одобряет. Центром торговой жизни нового Сахаляна становится китайский театр. Участки рядом с ним раскупаются быстро, местные власти, видя прибыльность такого бизнеса, решают построить еще один театр. Вокруг него образуется новый микрорайон.

Театры, игорные и увеселительные дома — всё это привлекает благовещенцев, которые возобновляют поездки на правый берег. Каждый день пароход с баржей доставлял до полутора тысячи русских. Сахалян становится для них местом отдыха: благовещенцам весьма нравятся визиты в магазины, театры и развлекательные места.

Благовещенские пожарные спасли Сахалян от огня

Но благовещенцы не только развлекались в Сахаляне: когда в 1912 году случилась большая беда, русские пришли на помощь соседям и смогли защитить китайский городок от полного уничтожения.

В ночь с 13 на 14 сентября в Сахаляне вспыхнул сильнейший пожар. Он начался в одном из домов, расположенных в узком переулке вблизи театра. Встречая повсюду горючий материал, огонь начал быстро распространяться во все стороны. Китайская пожарная команда оказалась не в состоянии остановить его. Амурская газета «Эхо» писала: «Как бы весь пропитанный спиртом, имеющий в изобилии запасы керосина, бобового масла и других горючих веществ, Сахалян, несмотря на отсутствие ветра, казалось, выгорит дотла». По сведениям китайской стороны, огнем было уничтожено до 600 домов, убыток исчислялся миллионами. Сгорело очень много товаров, заготовленных по случаю приближения конца навигации на целую зиму. Множество китайцев остались без крыши над головой.

Когда в Благовещенске стало известно о пожаре, военный губернатор приказал отправить туда часть пожарной команды. И амурчане смогли победить огонь. Для пострадавших жителей Сахаляна в Благовещенске был организован сбор средств: собрали огромную по тем временам сумму — 4 тысячи рублей (сегодня это почти 4 миллиона). Через несколько дней после пожара пограничный комиссар получил письмо от сахалянского даотая с благодарностью городскому управлению за помощь в тушении пожара и 200 рублей для раздачи пожарной команде. Но от получения денег пожарные Благовещенска отказались и просили передать их китайским погорельцам.

Второй дом для эмигрантов

До 1917 года в Сахаляне, кроме французов, англичан, датчан, японцев, проживала небольшая колония русских. Однако потом появляются первые русские беженцы, которых с каждым новым этапом социально-политических потрясений — Гражданская война, красный террор — становится всё больше и больше. В 1918–1920 годах из-за наплыва беженцев в Сахаляне насчитывалось уже около 75 тысяч жителей.

«По виду своему он несколько напоминает сибирские уездные города. Постройки двухэтажные, русского типа, которых, по примерному подсчету, будет около 5000», — писал о Сахаляне один из современников в 1928 году.

Анна Забияко в свое время общалась с Олегом Борисовичем Чжан (Чжан Фэн Ли), который рассказывал о своих дедушке и бабушке, живших в Сахаляне, — русско-китайской семье:

— Очень дружно жили в Сахаляне. Работали много, но жили хорошо — как говорится, довольно нормально. Бабушка, даже не знаю, когда она спала: в 4–5 утра она уже на дойку шла, а в 10–11 что-то там готовить. Хозяйство огромное было… Огород, 15 коров. В Китае хоть молоко не очень любят, но детям... Дедушка молоко продавал. Еще и пасека была, — рассказывал в интервью уроженец Харбина.

Анна Анатольевна обратила внимание и на то, как проложены улицы старой части Хэйхэ — параллельно и перпендикулярно Амуру. Так же, как в Благовещенске. Потому что в их обустройстве принимали участие русские.