«Вызываю огонь на себя»: как 25-летний офицер благовещенского ДВОКУ удерживал опорный пункт сутки
189
«Такой молодой — и настолько силён духом» — это можно сказать о Даниле Карпове. Выпускник прославленного ДВОКУ в свои 25 успел многое пережить. Воевал практически с самого начала СВО — сначала в должности командира штурмового взвода, затем командовал штурмовой ротой на Южно-Донецком направлении. Награжден орденом Мужества. Сегодня ведет занятия с ребятами по огневой подготовке и мечтает, чтобы его боевой опыт им никогда не пригодился. Читайте откровенный разговор с инструктором центра «ВОИН» о его командирской судьбе и духовной силе, которая помогает солдатам выжить.
«Вызываю огонь на себя»
Данил Карпов родом из Улан-Удэ. Но после СВО решил вернуться в Благовещенск, где учился в военном училище и проходил лечение в военном госпитале после ранения. Их у молодого командира было несколько. Первое получил весной 2022‑го, когда группой из семи человек штурмовали опорный пункт противника.
— Заходили мы ночью, скрытно. Взяли опорный пункт, уже начали закрепляться, как разгорелся встречный бой: огонь в упор, броски гранат, дошло до рукопашной схватки. Помню, как очередь из автоматического гранатомета прошила траншею. Осколочная граната взорвалась, можно сказать, прямо перед моим лицом. Один из осколков в переносице застрял, — притронулся инструктор к шраму на лице. — Контузило на левое ухо. Мы отразили три атаки пехоты противника, держались всю ночь, а к утру появились тяжелые «трехсотые». Раненых нужно было эвакуировать. Я принял решение: отвести личный состав, а сам остался на опорном пункте.
У командира взвода штурмовиков из оружия оставался только пистолет и граната. Сам раненый, он еще сутки удерживал точку. Ждать, когда противник спустится в траншею и начнется рукопашный бой — не самый приятный выход. По словам молодого офицера, ему ничего не оставалось, как вызывать огонь артиллерии на себя. Повезло выжить.
Высота, завоеванная кровью
Данил Карпов смог продержаться до темноты, пока его не сменили бойцы другого подразделения. Опорный пункт остался нашим. Но стоило ли его удерживать такой кровью?!
— Тот пункт имел стратегическое значение, потому что в дальнейшем это позволило нам взять еще другие важные точки, — пояснил герой СВО. — Задача была выполнена. Я дотянул до госпиталя. Военные медики извлекли небольшие осколки, раны мне обработали и сказали: «Офицеры не болеют, вперед!» На следующий день я был снова в строю, — улыбается амурчанин.
После того ранения его еще «не раз цепляло», но легко. А в конце ноября — начале декабря на Южно-Донецком направлении начинались активные штурмовые действия. В один из дней мотострелки заходили на штурм на машинах: два танка впереди, и следом три БМП. Карпов на тот момент уже командовал ротой, ехал сверху на броне. И вот тогда, по его словам, они «попали плотно» под огонь.
«Больше переживаешь за тех, кто стоит за спиной»
Сначала бронемашина пехоты на мине подорвалась. Потом бойцов стали окружать в полукольцо. Сам командир получил травму позвоночника, и крепко досталось по голове. Но надо было собрать все силы в кулак и организовать бой роты.
— Сначала мы отошли, потом стали продвигаться вперед, и тут — танк вражеский. Мы укрылись в старом здании водонасосной станции. Прилет! И это здание частично сложилось над нами. Мне повезло — не сильно придавило. Только несколько осколков в руку вошли, — вспоминает Данил.
«Опять сброс. Но сил двигаться уже нет, я смертельно устал, не успел отбежать. Граната упала рядом и… она не взорвалась. Живем дальше!»
На вопрос: «Ты в Бога веришь?» он многозначительно качает головой. Взгляд говорит красноречивее любых слов: в нём угадывается целая гамма чувств и глубоких смыслов.
— Там все начинают верить. И сам я не раз убеждался в том, что Он есть, — продолжает с легкой улыбкой. — Вера действительно и помогает, и спасает многих. Когда в бой идешь, и особенно когда на штурм на машине заезжаешь, молитва всегда на повторе. Это в фильмах БТРы и БМП лихо ездят, а в суровой реальности, особенно в период осенней и весенней распутицы, всё очень медленно. Сидишь как в консервной банке, а по тебе всё на свете стреляет. Конечно, страшно. Жить‑то всем хочется. Одно дело, когда только за себя боишься, а когда у тебя в подчинении 30 или 100 человек, голова начинает болеть еще за то, чтобы они вернулись домой живыми. Какие бы разные люди ни были у тебя в подчинении, за каждого из них ты несешь ответственность. Ты их ведешь за собой, они в тебя верят, твои приказы выполняют. Поэтому «Отче наш» читаешь уже не за свою жизнь, а чтобы людей живыми вывести. Молитва становится щитом для всех, кто стоит за спиной.
Граната дважды не взорвалась
На передовой грань между жизнью и смертью часто зависит от чистого случая, который невозможно просчитать ни одним тактическим планом. Без военного фарта на фронте не выжить, считает ветеран СВО. Он сам убедился в этом, когда вёл свой самый напряженный бой, больше суток удерживая опорный пункт под сильным огнем.
— Казалось: вот всё уже… Сидишь, молишься. Очередной сброс дрона, но сил двигаться уже просто нет — смертельно устал, не успел отбежать. Граната упала совсем рядом, но почему‑то не взорвалась. И такое за те сутки было дважды. Некоторые случаи на фронте трудно объяснить с точки зрения чистой логики, — рассуждает ветеран боевых действий.
Он вспомнил другой неординарный случай, который произошел с боевым товарищем — молодым офицером из другого подразделения, с которым вместе отбивались от врага на опорной точке.
«Иногда будто кто‑то свыше помогает»
— Тот парень родом из Дагестана. «Птички» нас с ним в окопах загоняли. Сбрасывали гранаты и «полторашки» с поражающими элементами — полуторалитровые пластиковые бутылки, наполненные тротилом вперемешку с гвоздями. Вот жужжит очередной дрон. Вижу, как он зависает, быстро ныряю в укрытие и понимаю, что сейчас сильно пришибёт. А товарищ убежать никуда не успел. Единственное, что я услышал вместе со щелчком запала, его крик: «О, Аллах…» И раздался сильный взрыв…
Молодой офицер помолчал немного, а потом снова продолжил:
— Меня даже в укрытии нормально так в землю вдавило. Если честно, думал, что от товарища ничего не осталось. Вылезаю из укрытия с криком: «Ты живой?» Тишина. Потом слышу: «Живой». Смотрю: траншеи просто нет — огромный кратер, а он в центре абсолютно целый сидит и себя ощупывает. Я и раньше слышал от участников разных военных конфликтов о случаях, которые трудно объяснить с точки зрения чистой логики. Когда человеку словно кто‑то свыше помогает… Там на передовой бок о бок воюют люди самых разных национальностей и вероисповеданий. Я православный — своей веры придерживаюсь. Кто‑то, как мой товарищ-дагестанец, Аллаху молится. А кто‑то буддист. Вера перед лицом смертельной опасности даёт внутреннюю опору, помогает сохранить человечность и волю к жизни.
«На переднем крае более ясно понимаешь ценность жизни»
— Меня иногда спрашивают: «Прошел горячие точки — и теперь в Центре «ВОИН» передаешь детям опыт?» Я всегда этот момент четко разграничиваю, — высказал свою точку зрения Данил Карпов. — Да, я был там. Потому что осознанно выбрал профессию защитника Родины, чтобы небо над нами оставалось чистым и голубым, здесь был мир, и чтобы наши дети могли спокойно расти, развиваться и выбирать ту профессию, какая им нравится.
Побывав на переднем крае, более ясно понимаешь ценность жизни. Но я не хочу рассказывать ребятам о том, что там видел — о страхах и ужасах войны. Моя задача как инструктора — научить их любить жизнь и быть людьми, в первую очередь. Дай Бог, им никогда не понадобится огневая подготовка. Но всё, чему я учу их на занятиях по тактической подготовке: умению сориентироваться на местности, чётко выражать свою мысль, слаженно работать в команде, выживать в экстремальных условиях — это может пригодиться нам в любое время.
Стрессоустойчивость, коммуникация и спасение жизни — базовый фундамент, который делает человека человеком в любых обстоятельствах. Поэтому лучше мы сейчас научим этому ребят. Если в будущем какие‑то трудности возникнут, они будут к ним готовы. Вот в этом я вижу смысл нашей работы в Центре развития военно-спортивной подготовки и патриотического воспитания молодежи.
