Секретный фронт на Амуре: как чекисты в Благовещенске и Сахаляне меняли ход истории

Японские разведчики под прикрытием

Несмотря на то что Гражданская война и иностранная интервенция на Дальнем Востоке закончились в 1922 году, обстановка на востоке СССР оставалась  крайне сложной. Самым серьезным противником безопасности молодого государства являлась  агрессивно настроенная Япония. К 1931 году Квантунская армия оккупировала северо-восточные провинции Китая, подготавливая плацдарм для вторжения в СССР. Но еще до 30-х годов с сопредельной маньчжурской стороны японские спецслужбы стремились изучить возможный театр будущих военных действий.

Разработка операции «Маки-Мираж» началась, когда в органы госбезопасности по Дальневосточной области в Хабаровске поступила  информация о том, что в Сахаляне учреждено японское консульство во главе с Симамура — сотрудником японской разведки. Там же под различными прикрытиями обосновались другие кадровые японские разведчики. Например, проживавший в Сахаляне с 1918 года владелец гостиницы «Сибирь» Кумадзава Садаитиро, он же капитан Императорской армии. Часть сотрудников японской резидентуры в Сахаляне действовали под вывеской горнодобывающей компании, другие прибыли в город под видом фотографов, врачей, инженеров. Все они занимались сбором военных сведений, вербовали агентов, пытались организовать в Благовещенске подпольную антисоветскую организацию.

При чем здесь маки и миражи?

Операция «Маки-Мираж» длилась с 1924 по 1937 год. Она представляла собой оперативную игру советской контрразведки, когда противнику через своих агентов передавалась дезинформация. Таким образом, действия неприятеля оказывались под контролем органов госбезопасности и с помощью агентов направлялись в выгодные направления.

Первоначально, в 1924-1929 годы, операция носила довольно обидное  название «Макаки», что объяснялось взаимной неприязнью, которая накопилась между русскими и японцами за десятилетия их сложных взаимоотношений. Однако потом руководство в Москве укоротило название на более благозвучное «Маки». А с 1935 по 1937 год появилось название «Мираж». Но в историю советской контрразведки операция вошла как «Маки-Мираж».

Ее главная цель — используя дезинформацию японских спецслужб, убедить военно-политическое руководство империи о наличии мощной обороны у восточных границ Советского Союза, и таким образом ликвидировать угрозу нападения на СССР.

Невидимый фронт

Китайский Сахалян (ныне — Хэйхэ) 20-е годы XX в. Фото из книги «На страже интересов Отечества»

Чекисты Приамурья и ранее контролировали деятельность японских  военных разведчиков. Например, в качестве домработницы одного из резидентов японских спецслужб в Сахаляне была внедрена агент Татьяна, а в секретариат Управления по делам местного даоиня (губернатора) сумел устроиться агент Петров, через которого чекисты получали возможность оперативно читать входящие и исходящие телеграммы.

В 1925 году агент Георгий, он же — оперативный работник ОГПУ из Владивостока Дмитрий Федичкин, сумел составить топографическую карту Малого Хинганского перевала, имеющего большое стратегическое значение. Федичкин под видом представителя треста «Дальзолото» установил контакт с китайским банкиром, заключил с ним сделку на разведку золота в нужном районе и лично возглавил поисковую партию. В результате советское военное командование получило ценные сведения, которые в 1945 году сыграли важную роль при разгроме Квантунской  группировки армии Японии.

В окружение кадровых разведчиков Страны восходящего солнца были внедрены советские агенты под оперативными псевдонимами Хван, Пак-Си. А агенту Карпову чекисты устроили побег в Китай, где он вошел в доверие к японцам и добыл ценные документы.

Разработкой операции «Маки-Мираж», общим руководством и контролем над ней занимались в ОГПУ Хабаровска и Москвы, но основные события разворачивались в Благовещенске и в Сахаляне, жители которых в то время относительно свободно перемещались через границу.

Оперативный псевдоним — Старик

Китайский Сахалян (ныне — Хэйхэ) 20-е годы XX в. Фото из книги «На страже интересов Отечества»

Летом 1930 года в Сахаляне появился Леонид Островский — прекрасно знающий китайский язык торговый агент «Дальгосторга» — конторы, которая занималась закупками товаров в Китае и Японии. Внешне он выглядел весьма сомнительной личностью: невысокого роста, в очках, с маленькой бородкой, сутулый, вёрткий. Леонид Ефимович постоянно нуждался в деньгах, о чем говорил на каждом углу, и производил впечатление пройдохи.

«Бородатый, по национальности еврей, как официальное лицо имеет документы, по которым беспрепятственно пересекает границу в обоих направлениях. Снимает квартиру в Благовещенске, семья в Хабаровске… В Сахаляне бывает только по служебным делам», — такую характеристику дали Островскому сотрудники японских спецслужб.

Столь колоритным  персонажем заинтересовался владелец гостиницы «Сибирь», кадровый японский разведчик Кумадзава Садаитиро. В течение месяца за Островским велось негласное наблюдение, а затем владелец ресторана «Рион» — белоэмигрант, потомок грузинских князей Григорий Перетинава пригласил Леонида Ефимовича к себе и после долгой беседы предложил встретиться с неким представителем крупной японской фирмы. На первой встрече Кумадзава Садаитиро «завербовал» Островского за солидное вознаграждение, дав ему оперативный псевдоним Старик.

Дезинформация от контрразведчиков

Первая проверка потенциально ценного агента заключалась в том, чтобы он передал половинку 1-рублевой купюры человеку Кумадзава Садаитиро, находившемуся в Благовещенске. Затем Островский за вознаграждение разыскал в Приамурье людей, с которыми у японской сахалянской разведки была потеряна связь. Спустя время Леонид Ефимович стал снабжать  японцев «ценной» информацией, которая ничего общего не имела с реальностью: ее готовили специалисты из штаба Особой Краснознаменной Дальневосточной армии, а позднее — контрразведчики из Москвы.

Со временем Леонид Островский настолько вошел в доверие к Кумадзава Садаитиро, что тот стал давать ему поручения по вербовке агентуры на Дальнем Востоке СССР, подбору курьеров и явочных квартир, поиску мест для переправы через границу. Связь с Кумадзава Садаитиро Старик держал через подругу японца — уроженку Приамурья Дору Михайловну Чурикову, приживавшую в Сахаляне. Общаясь с ней в неформальной обстановке, Островский сумел раздобыть сведения о деятельности резидентов японских спецслужб в китайском городе. Например, Дора Чурикова рассказала Леониду Ефимовичу о наличии в Благовещенске целой сети агентов японской разведки, связь с которыми Кумадзава Садаитиро держал через китайца Антошку, который занимался контрабандой и периодически бывал в Благовещенске.

Старик внедрил в японскую разведку Рихарда Зорге

Леонид Островский (агент) и Мария Снегиревская (наружный наблюдатель), 1930 г. Фото из книги «На страже интересов Отечества»

Работа Леонида Островского — советского агента под оперативным псевдонимом Летов давала эффективные результаты. С его помощью в японскую резидентуру в Сахаляне были внедрены агенты Прозоров, Яков, Петров. Благодаря информации, полученной Леонидом Островским от Кумадзава Садаитиро, в декабре 1931 года во время одной из командировок Старика во Владивосток была раскрыта местная тайная группировка японских спецслужб — одна из крупнейших на Дальнем Востоке СССР, которую чекисты долго и безуспешно искали. Кстати, с помощью Леонида Островского в японскую разведку были введены еще трое агентов. Среди них был легендарный советский разведчик Рихард Зорге.

Весной 1932 года операция «Маки-Мираж» была вынуждена прерваться. Несмотря на то что Квантунская армия заняла Харбин, а потом полностью оккупировала Маньчжурию, в планы японцев вмешались китайцы. Один из губернаторов поднял восстание и освободил Сахалян, после чего резиденты японской разведки бежали из города, а Кумадзава Садаитиро и вовсе оказался в Благовещенске, где укрылся в консульстве Японии. Однако в начале 1933 года японцам удалось отбить Сахалян. Кумадзава Садаитиро вернулся, срочно вызвал к себе Старика и потребовал актуальную информацию о состоянии Вооруженных сил СССР на Дальнем Востоке.

Операция «Маки-Мираж» достигла своей кульминации.

Большой корреспондент вступает в игру

Кадровые сотрудники японской разведки Кумадзава Садаитиро, Миядзаки Масаюки, Сугавара Кютаро, действовавшие под различными прикрытиями в г. Сахалян. Фото из книги «На страже интересов Отечества»

В январе 1932 года разработчики операции «Маки-Мираж» выдумали некоего крупного советского военачальника Ивана Ивановича Горелова, якобы работавшего в должности начальника 6-го отдела в штабе Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. По легенде, он был бывшим прапорщиком царской армии, а при советской власти растратил несколько тысяч казенных денег из наградных фондов на выпивку и женщин. А теперь отчаянно нуждался в деньгах. При этом, будучи кадровиком, Горелов ведал всем командным составом и был готов поставлять японской разведке секретные данные. Но с одним условием: только за деньги и только через Леонида Островского. Об этом Старик сообщил японским агентам.

Кумадзава Садаитиро хотел поддерживать связь напрямую с Гореловым, но это могло бы поставить всю операцию на грань провала. Тогда через Старика от советского штабиста поступила первая информация о сборах нескольких крупных частей Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. В ее основу лег настоящий доклад о проведении летних лагерей 1930-1931 годов, только цифры  по количеству личного состава были намеренно завышены.

Вскоре Кумадзава Садаитиро отправил руководству Японской военной миссии в Харбине сообщение: «Силами Сахалянской резидентуры завербован перспективный агент в штабе Особой Дальневосточной армии. Готов к сотрудничеству. Жаден, любит деньги. Прошу увеличить финансирование Сахалянской резидентуры для оплаты услуг нового агента. В наших документах он проходит как Большой корреспондент». (Японская военная миссия в Сахаляне переписку со своими агентами маскировала под редакционную и называла их в письмах «корреспондентами»).

Обороны, которой не было

Часть архивных документов, в которых хранятся материалы по делу «Маки-Мираж». Фото из книги «На страже интересов Отечества»

Иван Горелов длительное время исправно снабжал противника сведениями о том, насколько мощные силы были развернуты Рабоче-крестьянской Красной армией на Дальнем Востоке. Над дезинформацией, которую несколько лет Леонид Островский передавал от его имени японцам, работали не только дальневосточные чекисты и военные, но и сотрудники наркоматов обороны и внутренних дел Москвы.

В конце 1933 года через Островского Горелов передает Кумадзава Садаитиро секретные схемы новейших оборонительных сооружений. Выглядят они максимально достоверно. На самом деле таких укреплений не было.  Специально для японцев их создавали лучшие инженеры Красной армии в Москве и Хабаровске.

Решающий этап операции пришелся на 1934 год, когда через Старика Горелов передал доклад о структуре и численности стрелкового батальона  Красной армии, приписав в нем лишние цифры. Японцы узнали, что потенциальный противник располагает на Дальнем Востоке  многочисленными и хорошо вооруженными военными частями, которые готовы в любой момент дать отпор любому агрессору.

Полученный результат был весьма впечатляющим. Оказалось, что практически по всем показателям Особая Краснознаменная Дальневосточная армия превосходила Квантунскую армию, части которой были размещены в Маньчжурии. В конечном итоге это заставило японский Генштаб пересмотреть планы войны Японии против СССР, поскольку вторжение при таком соотношении сил неминуемо привело бы к поражению японских войск.

Операция завершена, забудьте

В 1935 году Леонид Островский по линии «Госторга» выехал в Москву, и к середине 1937 года оперативная игра с японцами была прекращена. Примечательно, что за  полученные от Ивана Горелова материалы представители японской разведки передали через связников 81 450 рублей. Все деньги были переданы в доход государства.

В развитии операции наступил этап, когда основной акцент делался на выявление и взятие под контроль агентуры японских спецслужб в Амурской области и в Дальневосточном крае в целом. За два года органами госбезопасности было арестовано свыше 50 японских агентов, 200 различных пособников. В итоге резидентура в Сахаляне и в Благовещенске была разгромлена.

К 1938 году операция «Маки-Мираж», являвшаяся в то время одной из самых значительных в НКВД СССР, завершилась. Возможно, одной из причин ее прекращения стало предательство. В июне 1938 года, опасаясь ареста, ушел в Маньчжурию начальник НКВД по Дальневосточному краю комиссар госбезопасности 3-го ранга Генрих Люшков. Он в мельчайших подробностях знал об операции «Маки-Мираж». После своего бегства бывший генерал  выдал японцам много секретных  сведений. Трагическими последствиями бегства Люшкова стали многочисленные провалы советской агентуры в Японии и Маньчжурии.

Старик, вернувший себе имя агента

Лазарь Израилевский в молодости (слева). Израилевский под псевдонимом Летов. Фото из книги «На страже интересов Отечества»

Лазарь Хаимович Израилевский, он же Леонид Ефимович Островский, он же   советский агент Летов, он же японский агент Старик.

Родился в 1882 году в Черниговской губернии Российской империи в семье сельского учителя. Окончил сельскую школу, работал подмастерьем в сапожной мастерской. В 1905 году, будучи рядовым пехотного полка, распространял антивоенные листовки, был арестован и передан под надзор полиции, после чего в 1906 году бежал в Забайкалье. Работал сапожником, потом комиссионером на станции Маньчжурия КВЖД. До 1917 года  пробовал заниматься коммерцией, но успеха не имел. Революцию встретил без особого восторга, однако в 1921 году принял советское гражданство.

Дальневосточные чекисты, зная, что Израилевский часто бывает в Маньчжурии, имеет там знакомых и владеет китайским языком, предложили ему сотрудничать. С 1922 года Лазарь Хаимович — негласный сотрудник ГПУ, затем – ОГПУ. Участвовал в ликвидации банды фальшивомонетчиков. Поощрялся председателем ОГПУ Менжинским. С 1924 года  — активный участник оперативной игры «Маки-Мираж». После 1930 года в документах японской разведки проходит как агент Старик, завербованный Кумадзавой.

Представители японских спецслужб до последнего не догадывались, что ключевая фигура операции «Маки-Мираж»  — Леонид Ефимович Островский,  на самом деле является агентом ОГПУ/ НКВД. Когда он неожиданно исчез, японцы сокрушались, что потеряли очень эффективного для себя агента.

Однако  участие в операции для Лазаря Хаимовича Израилевского закончилось  трагически. Впрочем, как и для всех сотрудников органов госбезопасности, участвовавших в «Маки-Мираж», вплоть до руководства. В 1937 году они были арестованы и расстреляны.

Израилевского арестовали в конце 1938 года, потом ненадолго выпустили на свободу, но в ноябре 1939 года признали виновным в измене Родине и приговорили к 8 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях. Наказание он отбывал в Канском крайлаге. Из мест заключения Лазарь Хаимович вышел  в августе 1944 года, поскольку его уголовное дело  прекратили «за недоказанностью обвинения». Ему было 62 года: больной, с палочкой, весь разбитый, Старик вернулся в Москву. Скончался Лазарь Хаимович в августе 1952 года.

В 2014 году журналист одного из благовещенских телекомпаний Марина Евсеева разыскала внука Лазаря Хаимовича — Эдуарда Башелашвили.

Своего деда внук помнит хорошо. Будучи подростком, Эдуард Георгиевич и подумать не мог, кто его дедушка. О прошлом узнал лишь спустя десятилетия. При устройстве на работу в одно министерство его попросили разъяснить, почему мать Эдуарда родилась в Китае. Мама в двух словах рассказала о своем отце и про жизнь в приграничном городе Благовещенске.

 — Про  события или вообще про что-то, связанное с прошлым, он не рассказывал. Я узнал только потом.  Когда уже моих родителей не было в живых, где-то в 2004 году я нашел совершенно затёртую такую справочку об освобождении Островского, который отбывал наказание по статье 58, и вот так прямо написано: «за шпионаж». Я был потрясён! И с этого момента начал исследовать это дело, – рассказывал Эдуард Башелашвили.

Похоронен  Израилевский на Востряковском кладбище как Леонид Ефимович Островский. Еще при жизни он сменил свое настоящее имя на то, под которым был известен как агент Летов.

По книге «На страже интересов Отечества» о деятельности органов госбезопасности Приамурья в 1920-1940-е годы. Автор-составитель Д. В. Кузнецов.