Как проект выпускника АГМА «Жизнь после» Никиты Молчанова помогает бойцам-ампутантам
269
«У меня в душе боль. И она никуда не уйдёт. Но когда ты кому‑то помогаешь, легче становится жить», — говорит Никита Молчанов. Наш земляк, врач-рентгенолог, ефрейтор медицинской роты штурмовой бригады на СВО вместе с другим врачами-энтузиастами разработал проект «Жизнь после» для поддержки бойцов, которые лишились конечностей. А до того как попасть на спецоперацию, у Никиты Молчанова был другой фронт — благотворительный. Он — учредитель фонда «Бумеранг добрых дел», который был открыт в Подмосковье, а сегодня имеет филиалы в разных регионах России. И в Благовещенске тоже, ведь этот город был и остается родным. «Здесь я родился, здесь много друзей. Хотя сейчас живу далеко, душой я до сих пор на Дальнем Востоке», — говорит Никита Молчанов, который стремится делать добро, не ожидая ничего в ответ. Просто так — от чистого сердца.
28 дней борьбы за жизнь
«Я учился в 17‑й школе, всё детство прошло в районе ВДНХ. В Благовещенске бываю часто. Хотя живу в Подмосковье, душой до сих пор еще здесь», — улыбается Никита, который ненадолго прилетел к жене и заглянул в редакцию «Амурской правды».
Полтора часа за разговорами по душам пролетели как десять минут. Интересный собеседник — это мало сказано. Меня всё время преследовала мысль: откуда в человеке, который профессионально и без того перегружен, столько энтузиазма, идей и такой избыток энергии, чтобы отдавать ее на помощь другим? Ответ получила, когда Никита вспомнил историю одного своего пациента — бойца-ампутанта. Она меня просто потрясла.
— Наша медрота находится в Донецке. Но периодически мы выезжаем в передовой медицинский госпиталь (ПМГ). Он расположен в десяти или восьми километрах от линии боевого соприкосновения. И бывает, что получивший ранение боец около месяца откатывается до этого ПМГ — не может уйти с линии огня, потому что летят дроны. Он прячется, опять идет или ползет дальше, насколько хватает сил. У меня был боец. Так он, пока шел с линии огня с тяжелыми ранениями, отрезал себе две ноги — потому что в ранах завелись опарыши. Сам шёл, потом полз 28 дней! Потом уже его увидели другие бойцы и притащили к нам в передовой медицинский госпиталь. Это очень отважные мальчишки — герои. Сколько силы воли и духа надо иметь, чтобы отрезать себе ноги?!
«Заряжаешься от них силой»
Помолчав, Никита продолжил:
— Этот паренек из Волгограда. Илья Лисицын. Ему 25 лет. А получилось так. Штурмовики пошли на боевое задание. Заходят в дом, и тут дроны полетели. Первый дрон выбивает окно, второй залетел в помещение. Илья закрылся автоматом. И тут взрыв! Прямо на него падает бетонная плита. Он успел автомат поставить, но плита защемила ему обе ноги. Десять дней он лежал под этой плитой!
«Это очень отважные мальчишки — герои. Сколько силы воли и духа надо иметь, чтобы отрезать себе ноги и ползти дальше?!»
Его пытались выкопать — не получалось. Штурмовики идут на задание: покопали, воду оставили, банку тушёнки или сникерс кинули — и дальше побежали. У них же свои боевые задачи. Илья рассказывал, что рядом с ним лежал еще один автомат. Он хотел застрелиться, но не смог дотянуться. Подумал: «Ну если не дотянулся, значит, пойду до конца». Когда его всё же вытащили, ноги были уже никакие. Бойцы где‑то тащили его перебежками, где‑то он сам полз. Когда увидел, что заражение начинается, отрезал себе ноги. Я этого парня никогда не забуду. Мы с ним до сих пор на связи. И вот я смотрю на таких ребят: столько всего пережили, но виду не показывают, что им больно. Заряжаешься от них силой. Свои какие‑то домашние проблемы уже кажутся не такими острыми. Мысли в голове: «У них ног нет, и не отчаиваются. А ты что, слабак?!»
Мечтал стать военным
— На самом деле я мечтал стать военным, — продолжил ефрейтор медроты. — Хотел в ДВОКУ поступать, но мама уговорила: «Иди в мед, а потом переведёшься в Томск на военного врача». Я согласился, поступил, а военную кафедру в медакадемии закрыли. В общем, с маминой подачи стал врачом. Если честно, в рентген особого желания идти не было, но потом понравилось.
Довольно часто бывает, что при обследовании находишь какой‑то маленький очаг, допустим, онкологию на ранней стадии или инфаркт кости — это отмирание участка костной ткани из‑за нарушения кровоснабжения, которое поначалу тоже протекает бессимптомно. И ты человеку помог уже тем, что предупредил: иди дальше на дообследование и лечись!
Мир полностью перевернулся
На вопрос, почему уехал из Благовещенска, собеседник честно ответил:
— В Наро-Фоминске медикам подъёмные хорошие предлагали — 50 километров от Москвы, и тебе еще дают миллион. Поэтому уехал туда. Все было хорошо. А потом у близкого для меня человека обнаружили врожденное неизлечимое заболевание. И мир полностью перевернулся…
В голосе Никиты появилась хрипотца. Ему очень трудно было об этом говорить.
— Встали все эти вопросы: почему это случилось именно с нами?! Я искал и нигде не мог найти ответы. Очень сильно переживал, не мог спать. Это был период пандемии. И однажды медсестра, с которой мы работали в Красной зоне, сказала: «Возьми себя в руки. Ты не один такой. Просто прими это». Она разложила мне всё по полочкам, что есть несколько стадий принятия неизбежного: отрицание, злость, осознание… Я узнал, что, оказывается, у нее ребёнок-шизофреник, которому уже десять лет. Меня пронзила мысль: как же она столько лет живет с этим?! И сколько еще родителей, страдающих от безысходности, потому что у них дети — инвалиды?! — рассказывает Никита Молчанов.
В фонд «Бумеранг добрых дел» могут вступить только медики. Исключение — два кавалера орденов Мужества: Герой России Олег Джафаров и Герой ДНР Муродали Тоиров, которые работают в рамках проекта «Жизнь после».
Это был период пандемии. И однажды медсестра, с которой он работал в красной зоне, сказала: «Возьми себя в руки. Ты не один такой. В округе очень много особенных детей. Прими это и займись ребёнком».
— Она разложила мне всё по полочкам, что есть несколько стадий принятия неизбежного: отрицание, злость, осознание… Я узнал, что, оказывается, у нее самой ребёнок-шизофреник, которому десять лет. И тогда я понял: таким, как мы, родителям нужно собираться, делиться опытом, и чтобы в центре такого круга обязательно был психолог, — рассказывает Никита Молчанов.
Добрый бумеранг придумали амурчане
Так родилась идея — создать благотворительный фонд, чтобы помогать детям-инвалидам и их родителям, которые очень нуждались прежде всего в психоэмоциональной помощи. Никиту Молчанова поддержали коллеги-медики из Подмосковья. Все они — тоже выпускники Амурской государственной медицинской академии. Название «Бумеранг добрых дел» для фонда бывшие амурчане придумали сообща.
— Мы открылись в декабре 2022 года. Еще продолжалась эпидемия ковида, уже началась спецоперация. И даже в такой сложной обстановке мы всё равно поддержку нашли. Помощь была только адресная. Рекламы не делали, работали по принципу: сосед рассказал соседу. Такая была задумка, — делился Никита. — Потом пошли различные проекты: «Я хочу видеть мир, как ты!», в рамках которого нуждающимся детям бесплатно раз в три месяца выдают современные очки для коррекции зрения. Другой проект «Вместе за наших» — направлен на сбор гуманитарной помощи в зону спецоперации.
Благотворительность — дело семейное
Приезжая в гости в Приамурье, Никита Молчанов рассказал о благотворительном проекте своим друзьям и знакомым. Его поддержали и медики, и в правительстве региона. Так филиал фонда был открыт в Благовещенске.
— Свою деятельность амурские коллеги начали с нашего третьего проекта «Невидимые раны», направленного на оказание психоэмоциональной помощи родителям детей с особенностями физического и психического развития и семьям участников СВО. Как показала жизнь, такие занятия стали для людей глотком свежего воздуха, отдушиной, — говорит Никита.
Службой психоэмоциональной помощи в Амурской области сегодня руководит его супруга Мария Молчанова. Как с улыбкой заметил собеседник, благотворительность у них — дело семейное. Мария поддерживает работу проекта, своего супруга и тех, кто ждёт воинов спецоперации домой.
«Никита, я в честь тебя сына назову»
Не секрет, что к медицинским благотворительным фондам у нас порой относятся с недоверием: мол, отмывание денег и всё такое…
— Мы тоже с этим сталкивались, — соглашается создатель «Бумеранга добрых дел». — И я хочу, чтобы люди понимали. Допустим, вы перевели на лечение конкретному ребёнку тысячу рублей — около 20 % от суммы пожертвований забирает фонд. Мы же не бухгалтеры и не юристы, мы — врачи. Поэтому в штате фонда есть сотрудники, которым нужно платить зарплату, а еще помещение содержать. Меня даже сами медики иногда спрашивают: «Никита, мы же собрали 300 тысяч рублей, почему кресло инвалидное ребенку не покупаем?» Я поясняю, что нужно собрать больше, чтобы мы смогли заплатить бухгалтеру, который ведет отчетность, и юристу, который документы оформляет. Все поступления и перечисления строго отслеживаются и распределяются в соответствии с законодательством и уставными целями фонда. Особенно если это адресная помощь. Приобретая инвалидное кресло ребенку, мы должны обосновать налоговой, почему именно это кресло купили, а не другое. Контроль строгий со всех сторон. Кроме бухгалтера и юриста, никто никогда не получал в фонде «Бумеранг добрых дел» зарплату. Все врачи — это чисто волонтёрская работа. Даже программное обеспечение, по которому работает тот же бухгалтер, приобретаем из нашего кармана.
«Именно на СВО, когда я стал помогать пацанам с ампутацией конечности, почувствовал большую душевную отдачу. У них в глазах столько благодарности…»
«Люди, кому вы помогаете, ценят ваши старания?» — поинтересовалась я, потому что в своей журналистской деятельности, к сожалению, не раз сталкивалась с таким, когда стремишься помочь человеку, не считаясь с личным временем, а потом слышишь недовольное мнение.
— Мы работаем не ради благодарности, — рассуждает доктор-волонтер. — Конечно, бывают такие случаи: изо всех сил стараешься поддержать человека и получаешь в ответ укор. Банально: «не тот цвет инвалидной коляски». Скажу так, родителям детей-инвалидов позволено быть такими. Когда у тебя ребенок тяжело болен, у людей психика деформируется — они считают, что им все вокруг всем обязаны. Но им реально тяжело живётся. Сам всё это на себе испытал: когда на работе весь день смотришь на больных людей, потом домой приходишь, и там та же больница. Тяжело психологически.
Зачастую мамочки и папочки детей-инвалидов агрессивные к обществу. К этому надо относиться более спокойно, уверен Никита Молчанов.
— Мы это понимаем и помогаем, ничего не ожидая в ответ. Нельзя быть паразитом и жить только для себя. Я уверен в этом. Но, знаете, именно на СВО, когда стал помогать пацанам с ампутацией конечности, я почувствовал большую душевную отдачу. У них в глазах столько благодарности… Один парень из Казани пишет: «Никита, я в честь тебя сына назову». У него возникли проблемы с документами. Я помог собрать нужные справки, и он быстро получил все положенные выплаты. Особенно такие вот ребята — с тяжелой судьбой, получившие серьезные увечья, ампутацию конечностей — нуждаются в поддержке. Хочу, чтобы они не чувствовали себя брошенными.
От благотворительного фонда до медроты штурмовой бригады
Еще в 2022 году врач-рентгенолог Молчанов намеревался поехать на СВО. Когда на фронте получил ранение его друг — Герой России, кавалер ордена Мужества Олег Джафаров. Сейчас он — курсант президентского проекта «Время героев», работает в Биробиджане.
— Мы подружились с Олегом, когда я еще в меде учился, а он — в ДальГАУ. Как только узнал, что он в Центральном военном госпитале имени П. В. Мондрыка в Москве, сразу же поехал навестить. Ранение было тяжелым. Снайперская пуля попала в живот, — уточнил собеседник. — Я как увидел его без сознания — слёзы на глазах. Вернулся домой и начал собираться на СВО. В больнице коллеги сказали: «Куда ты? У тебя же здесь работы куча. И еще фонд благотворительный!» Но я поехал в военкомат. На тот момент набора медиков в зону спецоперации не было.
«Аппаратура есть, работать некому»
В 2025 году на СВО уехал врач-хирург Денис Монахов — он был начальником медицинской службы больницы, где работал Никита. Однажды с линии фронта раздался звонок: коллега сообщил, что им в медчасть привезли современный рентген-аппарат, а работать на новом оборудовании некому.
— Он спросил: «Не хочешь поехать к нам и помочь лечить бойцов?» — Никита помолчал. — Я где‑то неделю думал. За это время скорректировал работу фонда, подписал в военкомате контракт на год и отправился в ДНР. Если честно, не имел даже представления, куда еду. Думал: сразу в окоп, поэтому из личных вещей особо ничего не взял — только военное обмундирование.
После ампутации жизнь продолжается
Первые месяцы он вникал в военную структуру. Многое поначалу было непонятно. Полгода прошло, пока освоился. Всё‑таки там бомбят каждый день.
— Как‑то ко мне подошёл боец с ампутированной ногой и начал задавать вопросы: «Никита Александрович, а что мне положено? Как мне списаться со службы по ранению?» Я обратился к вышестоящему руководству и не получил внятного ответа: не знаем то, не знаем это. Как‑то разрозненно всё было. И тогда я подумал: надо собрать информацию, какая есть в фонде «Защитники Отечества» и Социальном фонде, чтобы всё это объединить и, как говорится, разложить по полочкам. Вместе с Денисом Монаховым мы решили усилить работу с ребятами-ампутантами и составить для них алгоритм действий, понятный каждому бойцу.
«Мальчишек, кто лишился конечности в результате боевой травмы, много. Если бы ампутантов из разных подразделений санчасти централизовать в одном месте и создать условия, то их реабилитация проходила бы намного быстрее», — говорит ефрейтор Молчанов.
Так, уже в полевых условиях родился еще один благотворительный проект фонда «Бумеранг добрых дел», который врачи медроты штурмовой бригады назвали «Жизнь после» для поддержки и реабилитации бойцов СВО, получивших боевую травму.
Всё на энтузиазме медиков!
Медики начали с того, что оформили большой стенд. Повесили его на таком уровне, чтобы любой колясочник мог подъехать и спокойно почитать рекомендации: как нужно культю перебинтовывать, как правильно делать массаж…
— Разрабатывать культю нужно обязательно, — уточнил Никита Молчанов. — Иначе идёт контрактура, и потом придется ее разрабатывать уже хирургическим путём, человек не сможет нормально надеть протез. Еще лечебная физкультура очень важна для реабилитации. Но в медчасти не было ни помещения, ни даже простейшего инвентаря для занятий. Никто этого не делал. В структурных подразделениях медчасти вообще не предусмотрена зона ЛФК: это сейчас линия боевого соприкосновения дальше, а раньше не до того было.
Своими силами врачи медроты сделали специальные турники, привезли из другого подразделения и уложили батуты, за свои деньги купили резинки для упражнений на растяжку и начали заниматься с бойцами-ампутантами. Всё — на энтузиазме самих медиков! При этом основную работу никто не отменял. Врачи-волонтеры делали это по вечерам и ночам, периодически выезжая в Волноваху, Авдеевку или куда‑нибудь еще ближе к линии боевого соприкосновения.
«Они даже не понимают слово «контрактура»
Шесть врачей-волонтеров объединились для совместной работы проекта «Жизнь после». Благодаря их усилиям появилась не только зона ЛФК, а полноценная служба всесторонней консультативной помощи для бойцов, столкнувшихся с ампутацией конечностей и инвалидизацией. На сайте фонда «Бумеранг добрых дел» хирурги, неврологи и травматологи в видеоформате объясняют, как справляться с фантомными болями, правильно делать перевязки и упражнения.
— Конечно, с участниками спецоперации, получившими боевую травму, работают психологи из Минобороны, но наши советы и рекомендации им также очень важны, — подчеркивает Никита Молчанов. — На большинстве различного рода сайтов, в методических рекомендациях вся информация о ранениях, реабилитации подаётся сложными научными терминами. О чем говорить, если многие даже не понимают слово «контрактура»! Брошюры-памятки, которые мы раздаем ампутантам, написаны простым языком.
Команда медиков-волонтеров разработала уникальную программу, которая максимально понятна и доступна бойцам. И речь не только о медицинских аспектах: это касается и федеральных, региональных выплат, документов по увольнению со службы.
— Над проектом мы начали плотно работать с августа прошлого года. И сейчас видим, что наша работа реально помогает. В них появилась жизнь, в этих мальчишках — израненных, искалеченных, но не сломленных. Им больно, но они не отчаиваются и заряжают тебя какой‑то силой, — заключил Никита Молчанов, который мечтает, чтобы «Бумеранг добрых дел» был в каждом регионе России.
