«Скорая — это наша жизнь»: как работают и не выгорают сотрудники станции скорой помощи Благовещенска

Невидимые спасатели

Телефоны здесь не смолкают никогда. Каждые две, три, пять минут — звонок. Невидимый голос просит помощи: для себя, малыша, для матери или отца, одинокого соседа или случайного прохожего. На каждый вызов незамедлительно отправляется бригада экстренной или неотложной помощи. Не важно, что за окном: дождь или снег, день или ночь. Люди в синей форме и с оранжевым чемоданчиком в руках спешат к заболевшим и пострадавшим.

Тамара Голобородова — одна из тех, кто принимает звонки и передает их бригадам. Ее голос, как и голоса коллег, знаком многим благовещенцам: «Скорая слушает, говорите». Фельдшер уже пять лет как на пенсии, но продолжает работать там, куда пришла совсем девчонкой.

— Мой стаж на станции скорой помощи — 42 года. Мы начинали работать, когда скорая находилась еще в здании первой городской поликлиники. Ютились в небольшом помещении, а потом переехали в новое здание, — вспоминает Тамара Владимировна. — За эти годы, конечно, многое изменилось: появились компьютеры, новые программы, планшеты, на которые мы передаем вызовы бригадам. Но суть работы осталась прежней: наши сотрудники все так же спешат на помощь людям.

Все три фельдшера оперативного отдела много лет трудятся на скорой и сначала сами ездили в бригадах, а теперь принимают звонки и сортируют их. Еще на этапе приема вызова могут предположить, какую бригаду нужно отправить: реанимобиль или педиатрическую, чтобы оказать наиболее эффективную помощь. Уже по первым ноткам в голосе специалисты могут определить состояние звонящего и, если требуется, успокоить человека.

— В панике ведь люди могут неправильно назвать фамилию больного или домашний адрес. Бывает, дочь вызывает скорую матери, у которой повысилось давление, и до такой степени волнуется, что называет свою квартиру, а не матери. Поэтому мы по возможности всегда спрашиваем номер больного. Или, наоборот, какой-нибудь экстренный вызов: у мужчины боли в сердце и все признаки инфаркта — начинаешь расспрашивать, а его жена совершенно спокойна: «Да ничего такого не было, всё нормально». А приехавшая на вызов бригада подтверждает инфаркт. На боли в сердце мы всегда стараемся отправить ближайшую бригаду. Какая свободная — врачебная, реанимационная или фельдшерская, — любая едет. Самое главное — своевременно оказать помощь человеку, — отмечает специалист.

Серьезные травмы, падения с высоты, автодорожные аварии, огнестрельные или ножевые ранения, ожоги, утопления, кровотечения и все детские вызовы — тоже первоочередные. К примеру, если бригада выехала на «повышенное давление» ко взрослому человеку, а тут ребенок выпал из окна или есть пострадавшие в ДТП, то медиков снимают с неотложного вызова и перенаправляют на экстренный. А если несколько пострадавших, то выезжают сразу две-три бригады скорой помощи.

Электронная карта для удобства

Весь городской округ диспетчеры видят как на ладони. У каждого на мониторе — электронная карта, еще одна выведена на огромный настенный экран. Кварталы пронумерованы и поделены на секторы. Для удобства. Хотя улицы, переулки и номера домов сотрудники скорой знают как «Отче наш» — без карты, по памяти.

Синими кружочками на карте обозначены места нахождения медицинских бригад. Видя эту схему, фельдшер по приему вызовов и распределяет их.

— Вызов на Мухина, 14. Вторая бригада прибыла в городскую больницу, как освободится, поедет туда. Двадцатая бригада поехала в Моховую Падь. Одна сейчас на станции — 22-я, но у нее будет спецрейс. Как видите, все задействованы, — объясняет Тамара Голобородова и попутно в программе и по рации распределяет вызовы. В ее программе экстренные вызовы помечены ярким розовым цветом. — В смену у нас работают семь врачебных бригад, включая одну реанимационную и шесть фельдшерских. После одного вызова они выполняют следующий, а если нет обращений, то возвращаются на станцию.

Час пик в работе

Журналисты приехали на станцию к десяти утра. К этому времени медики уже выезжали на вызовы 27 раз. Поводы были разными: рвота у шестилетнего ребенка, высокая температура у годовалого малыша, боли в сердце у мужчины, травма бедра у девушки, маточное кровотечение у женщины. А двоих пожилых горожан парализовало — геморрагический и ишемический инсульты.

Но самая напряженная работа у скорой — в выходные и праздники. Когда народ гуляет, выпивает, съедает лишнего, а потом выясняет отношения или решает заночевать на улице. Растет число вызовов также и в непогоду — в дождь или снег, а также в жару и морозы. Время прибытия на экстренный вызов — в пределах 20 минут, поэтому дорожные пробки спецавтомобиль преодолевает с включенной сиреной и проблесковыми маячками.

— Конечно, за годы работы мы видели многое. Но до сих пор невозможно оставаться равнодушным, когда в беду попадают или тяжело заболевают дети. Когда мамочка в трубку кричит, что у ребенка судороги или что он подавился, задыхается — как можно на это спокойно реагировать? Записываешь вызов, отправляешь бригаду и сразу перезваниваешь — чтобы как-то помочь людям за то время, пока едет скорая, — делится переживаниями Тамара Владимировна.

К слову, сложный случай руководство станции скорой помощи может отследить в специальной программе. Например, узнать про судьбу тяжелого пациента, доставленного бригадой в стационар: выжил ли человек, спасли ли его жизнь. Ведь это значит, что скорая медицинская помощь была оказана своевременно и правильно.

«Год выдержишь — сможешь работать»

Бригады скорой работают посменно: день, ночь, потом два выходных. Дневные смены делятся по времени заступления — семичасовые и восьмичасовые. У первых начало в 6:45, у вторых — в 7:45. Каждая длится 12 часов.

«Если человек выдерживает год на скорой — значит, сможет здесь работать. У профессии есть легкий флёр романтики, но на самом деле это тяжелый труд», — говорят сами сотрудники.

Где учат на врачей скорой

— Сегодня сложился дефицит кадров. Когда я пришла сюда работать, у нас было 80 врачей, а сейчас только 36, — говорит Ирина Чигрина, заместитель главного врача станции по клиническо-экспертной работе и контролю качества медицинской помощи. — Потому что врачей скорой помощи у нас в области не готовят — нет такой ординатуры при АГМА. Ближайшие вузы — в Хабаровске и Владивостоке. Поэтому и существуют сложности с укомплектованием штата. Но мы можем переучивать узких специалистов — хирурга, травматолога, терапевта, педиатра и врачей других специальностей — на кафедре анестезиологии и реанимации с курсом скорой помощи при нашей медакадемии. После четырехмесячных курсов они смогут работать на станции скорой помощи.  

Сама Ирина Николаевна в прошлом — терапевт, но прошла переобучение и стала врачом скорой помощи. Много лет отработала в выездной бригаде, потом заняла руководящую должность. По словам замглавврача, коллектив на станции дружный — сотрудники сработались за много лет.

— Мы дорожим нашими кадрами, у нас трудятся опытные специалисты. Чем скорая помощь отличается от других медицинских учреждений? Тем, что мы не являемся лечащими врачами. Лечащий врач — это тот, кто больного осмотрел, назначил лечение и наблюдает за ним. Мы же за больными не наблюдаем, а оказываем экстренную медицинскую помощь: поддержали состояние пациента и доставили его в стационар, — поясняет Ирина Чигрина. — Каждый автомобиль скорой помощи оборудован кардиографом, благодаря этой технике бригады взаимодействуют с городским кардиоцентром: сделали больному электрокардиограмму, отправили данные кардиологам, те потом дают рекомендации, куда направить больного и какие меры предпринять. Прибор — важное подспорье в экстренной ситуации, потому что кардиопатологии распространены.

Упростили ли работу планшеты

С прошлого года у бригад скорой помощи появились планшеты. Прежде врачам не хватало стержней для ручек, а теперь они про ручное письмо почти забыли. Но упростили ли современные гаджеты их работу или создали новые сложности?

— Теперь все карты выезда заполняются в электронном виде. Вызов врачу приходит на планшет. Если адрес сложный, планшет даже может показать маршрут, как лучше проехать, — рассказывает замглавврача Ирина Чигрина. — Еще есть функция записи речи: отработал вызов, заполнил карту — и поехал дальше. Старший врач смены может зайти в программу и проконтролировать все моменты. Это удобно, и мы уже привыкли работать в медицинской информационной системе. Но, честно говоря, в первый день, когда раздали планшеты, у всех был стресс. С работы все ушли поздно, потому что не успели что-то допечатать, возмущались. А уже на следующий день взяли в руки планшеты и стали работать. Потому что всё новое всегда воспринимается в штыки — не хочется выходить из зоны комфорта.

Что касается сериалов про скорую, то многие медики их принципиально не смотрят (зато любят кино про полицейских и комедии). Говорят, что много там художественного вымысла и слишком всё приглажено. Жизнь другая — в ней больше ужасов. Ведь скорая выезжает и на убийства, чтобы, например, освидетельствовать смерть человека. От нападения злых собак и агрессивных пациентов с ножом бригады не застрахованы. И к больным, живущих в асоциальных условиях, тоже едут. Борются за жизнь выпивох, когда на них самих сверху падают тараканы...

По закону у них есть право на отдых, но как им присесть за 12-часовую смену, если они срываются на каждый вызов? Чай и кофе медикам распивать некогда — их законный обед длится только 20 минут. Почему не 30? Так потеряешь целый рабочий час.

— За годы работы на скорой мы привыкли есть очень быстро, выработалась такая привычка. А лишить законного обеда бригаду скорой могут только в единственном случае — если случилась какая-то чрезвычайная тяжелая ситуация: массовое ДТП, экстренная посадка самолета. Но такого на моей памяти было только два раза. В начале 2000-х, когда я работала старшим врачом, был большой пожар в доме престарелых на Чайковского, а там почти все лежачие, — вспоминает Ирина Николаевна. — У нас тогда было 17 бригад. На город оставили всего две, а остальные 15 поехали спасать людей. Почти всех пришлось интубировать, спасением их занимался реаниматолог Олег Павлович Самарин. Он сейчас уже на пенсии, но воспитал других наших реаниматологов.

«Служебный роман, или Как на скорой семья сложилась»

Как, пропуская все вызовы через себя, находить силы, чтобы спасать другие жизни? «На что-то хорошее надо переключаться. Например, на любимый сад-огород, рукоделие, поездку на море. Иначе не справиться со своими эмоциями — мы же тоже люди», — признается педиатр и старший врач смены Светлана Дыренкова. Именно на скорой она встретила свою вторую половинку — Валерия Викторовича. В этом году супруги Дыренковы отметят свои профессиональные юбилеи — 20 и 30 лет работы на станции скорой медицинской помощи.

Любовь застала на скорой

Светлана Анатольевна пришла сюда после года работы педиатром в поликлинике. После пятого курса проходила практику в одной из бригад, и так ей понравился ритм работы, что решила вернуться. На скорой, видимо, ждала ее судьба в лице будущего мужа.

Валерий Дыренков работал там фельдшером и одновременно учился на врача анестезиолога-реаниматолога в медакадемии. К мечте шел долго — ему удалось поступить в вуз только с пятой попытки.

— В медицину я пришел еще в восьмом классе, когда записался на курсы профподготовки — раньше такие были в школе с медицинским уклоном. Затем окончил медучилище, устроился в детскую городскую больницу, в отделение гипербарической оксигенации, подрабатывал в реанимации. Шесть лет отработал, потом больницу расформировали, и я пошел на скорую фельдшером выездной реанимационной бригады. Параллельно пробовал поступить в медакадемию, но химия меня подводила, — признается врач-реаниматолог Валерий Дыренков. — И все-таки поступил и почти в 40 лет окончил ее с красным дипломом.

Своей целеустремленностью и надежностью напористый медик обаял и свою будущую супругу. Любовь пришла и до сих пор не отпускает.

— Хорошо иметь авторитетного доктора в мужьях, — улыбается Светлана Анатольевна. — Валерий Викторович в коллективе — любимчик. Его все ценят и уважают, с ним советуются, даже за пределами нашей станции. И я всегда прислушиваюсь к его мнению, хотя по должности муж сейчас у меня в подчинении: я — старший врач смены в оперативном отделе. На работе на 15-минутках мы всегда разбираем сложные и интересные случаи, дома тоже обсуждаем. У Валеры опыта больше, он с позиции реаниматолога-анестезиолога всё видит.

Как врач, Валерий Викторович, конечно, помнит все эти нерядовые случаи. Однажды он отправился на вызов к трехлетней девочке — ей сделали инъекцию антибиотика, и начался анафилактический шок.

— Когда мы приехали, малышка была без сознания, в судорогах. Пока оказывали помощь, у нее остановилось сердце. Пришлось делать реанимацию. Хорошо, что ребенок на нее откликнулся. Мы благополучно доставили кроху в стационар. Слава богу, все закончилось хорошо, — вспоминает реаниматолог.

Работа вместе и порознь

В одной бригаде супруги Дыренковы никогда не работали — на станции это не принято. Как педиатр, Светлана раньше больше выезжала на детские вызовы. Кстати, теперь, это повелось со времен ковида, нет градации на детское и взрослое население.

— Самые тяжелые вызовы — детские. Один вызов запомнился жестокостью со стороны матери. Ребенку — год и восемь. Мама ударила его головой об землю. Черепно-мозговая травма, гематома, состояние крайне тяжелое. Доставили малыша в больницу, но он не выжил, — говорит о пережитых эмоциях Светлана Анатольевна. — Случаи со смертельными исходами — это всегда тяжело. Ты приезжаешь и понимаешь, что не в силах ничего сделать — травмы несовместимы с жизнью. Ты просто констатируешь факт. Эти ощущения психологически давят на тебя.

Как старший врач смены, Дыренкова контролируете весь процесс дежурства. Сколько было выездов и транспортировок, сколько тяжелых патологий, какова печальная статистика: погибшие на пожаре, в ДТП и т. д.

— Основная масса вызовов — это температура. Родители пытаются сбить ее препаратами, но не получается. Это ОРВИ, ангины. В летнее время — вспышки кишечных инфекций. Детей раннего возраста стараемся всегда доставлять в стационар. У них интоксикация и обезвоживание развиваются очень быстро из-за низкой массы тела, — отмечает педиатр. — Есть адреса, которые мы уже выучили. Там часто болеющие дети, и меня встречали уже с улыбкой: «Здравствуйте, наша спасительница!»

Еще врач замечает, что в семьях благовещенцев стало как-то меньше радости. Даже в Новый год дома нет той праздничной атмосферы — ёлки, запаха мандаринов. И это грустно.

Спасенных — с целый город

Что же держит тех, кто десятилетиями трудится на скорой? Медики говорят: опыт, знания и любовь к работе.

— Главное — стремление помочь людям, сделать все возможное, чтобы стабилизировать больного и доставить живым в стационар. Моему мужу достается много тяжелых вызовов — он работает в реанимационной бригаде. Недавно у него была успешная реанимация: женщина дала остановку сердца, но он восстановил сердечную деятельность, — гордится супругом Светлана Дыренкова. — Валерий очень болеет за своих пациентов, переживает, узнает потом их судьбу.

Когда Валерий Викторович начинал работать на скорой, то отслеживал количество вызовов. Сейчас уже перестал. А вот его коллега Евгений Коломеец, врач-кардиолог из другой реанимационной бригады, недавно пробовал посчитать.

— Если каждый год мы выезжаем примерно к полутора тысячам человек, то за годы нашей работы на скорой наберется, наверное, уже население какого-нибудь небольшого города — Белогорска или Свободного, — подводит личную статистику Евгений Анатольевич. — В лицо, конечно, всех мы не помним, но есть у нас больные, к которым ездим периодически — с хроническими заболеваниями, нарушениями ритма.

Сотрудники скорой привыкли к бешеному ритму. Вот ты мчишься на вызов, несешься по этажам, потом спускаешься с носилками в машину. А иногда — прямо на земле, в общественном месте — оказываешь помощь и молниеносно принимаешь решение. За это их иногда называют адреналиновыми наркоманами. Да они и не спорят — кайфуют от работы.

«На скорую пришел, чтобы набраться опыта»: как молодые кадры работают во врачебных бригадах

С прошлого года в штате станций скорой помощи появились врачи выездных бригад. Это мобильные бригады, которые тоже выезжают по вызовам. Сейчас врачей шестеро. Они совмещают обучение в ординатуре и работу. Уже два месяца в бригаде выездных врачей работает травматолог-ортопед Александр Маматов. 

— Во время студенческой практики на пятом курсе меня заинтересовала работа на скорой. А до этого я работал медбратом в Благовещенской городской больнице, в отделении травматологии-ортопедии. Под наблюдением врачей помогал подправлять вывихи, проводить репозицию, скелетное вытяжение. На скорую пришел, потому что захотелось экстрима, ну и набраться опыта, — говорит Александр.

Парень-ординатор трудоустроен официально. Его врачебная бригада выезжает на самые разные вызовы. Перед нашей беседой медик спасал жизнь 60-летней женщине, у которой случился инсульт.

— Высокое давление, нарушена речь, тошнота, рвота. Провел осмотр, поставил диагноз, созвонился с неврологом областной больницы, обсудили маршрутизацию, — описывает недавний вызов молодой врач. — Совместно с фельдшером выполнили все манипуляции и доставили больного в стационар. Инсульт подтвердился.

Первый вызов на скорой Александр запомнил на всю жизнь. Он заступил в ночную смену, и в эту же смену у него был урок реанимации. Бригада подобрала на улице женщину с переохлаждением. Молодой доктор 40 минут честно сражался за ее жизнь — делал искусственное дыхание, непрямой массаж сердца. Но все реанимационные меры оказались безуспешными. Женщине уже нельзя было помочь. Она просто замерзла.

Этот случай не отбил у врача желания работать на скорой. «Не первый раз сталкиваюсь с таким — в больнице тоже были смертельные случаи. Медицина пропитана жизнью и смертью», — признается парень.

После окончания ординатуры он планирует отслужить срочную в армии и снова вернуться в медицину — уже в качестве действующего врача — ортопеда-травматолога. А это уже хирургический профиль.