«Я влюбилась в удивительный мир клеток»: цитолог Нина Новожилова — о тайнах профессии

«Мечтала вылечить братика»

Папа — инженер, мама — корректор. Никто в семье не был связан с медициной, а маленькая Нина решила непременно стать детским доктором, чтобы вылечить любимого братика.

— Мой братишка (он младше меня на пять лет) сильно страдал из‑за атопического дерматита, — вспоминает детство Нина Николаевна. — Ребенок не мог есть ни сладкое, ни многие фрукты. И я с ним за компанию тоже ничего не ела. Только на Новый год родители нам по одной конфетке давали. И он так смотрел на меня, что я ему даже свою конфету отдавала. Тогда я решила: «Вот вырасту, стану врачом, вылечу братика и других заболевших детей тоже буду лечить». Потом, на вступительных экзаменах в мединститут, я даже сочинение писала на тему, почему хочу быть именно детским врачом.

Из педиатрии — в цитологию

Во время учебы Нина вышла замуж за однокурсника — будущего хирурга. Когда они вместе пришли на комиссию по распределению в интернатуру, завкафедрой лучевой диагностики профессор Виктор Гордиенко предложил работу в амурском онкодиспансере. Муж сразу согласился пойти в хирургическое отделение, а вот Нина долго сомневалась.

— Все, кто оканчивает медакадемию, мечтают больных лечить, а мне предложили должность в лаборатории. Кому это понравится?! Но в итоге я всё же согласилась сменить специальность. Уговорили! — смеется амурчанка. — Сотрудники лаборатории так убедительно рассказывали мне про мир клеток и то, насколько важна их работа для постановки правильного диагноза. Именно это стало для меня решающим фактором. Я согласилась на интернатуру по клинической лабораторной диагностике, а потом занялась непосредственно цитологией. И настолько влюбилась в свою профессию, что сегодня жизни без мира клеток уже не представляю.

Вся ее жизнь связана с цитологией

Нина Николаевна вспомнила первые шаги в профессии и свою наставницу — Галину Ивановну Сычёву. Выдающийся врач-онколог сыграла ключевую роль в становлении и развитии цитологической службы в Амурской области.

— Галина Ивановна была моим учителем: старалась всё рассказать, показать. Наставник от Бога. Когда я пришла в 1997 году, ей было уже почти 60 лет. Она заведовала цитолабораторией, настолько любила свое дело! И меня «заразила» этой любовью, — говорит Нина Новожилова, отдавшая цитологии почти 30 лет, 15 из которых она возглавляет лабораторию.

Диагностическое исследование биоматериала, подготовленного методом жидкостной цитологии. Основоположник цитологического направления в амурской онкологии Галина Ивановна Сычёва со своей ученицей Ниной Новожиловой.

Раннее выявление рака

Цитологи весь день смотрят в микроскоп, поэтому должны обладать усидчивостью, терпением, а также постоянно тренировать зрительную память. Секрет точности заключается в комбинации опытного взгляда врача, а также в использовании высокотехнологичных методов приготовления и окрашивания цитологических препаратов.

По словам доктора Новожиловой, за последние 10 лет клиническая диагностика и цитология прошли путь от рутинной микроскопии до высокотехнологичных молекулярных и цифровых методов. Этот скачок коренным образом изменил подходы к раннему выявлению рака. Четыре года назад лабораторию онкодиспансера оснастили оборудованием для приготовления цитологических препаратов методом жидкостной цитологии — с целью скрининга рака шейки матки.

— При традиционной цитологии мы наносим биологический материал на стекло, ждем, пока он высыхает, затем окрашиваем. При жидкостной — биоматериал помещается в виалу с консервирующим раствором, затем с помощью процессора готовится тонкослойный цитологический препарат, в котором все клетки концентрируются на одном стекле в 20‑миллиметровом диагностическом окошке, — объяснила Нина Николаевна.

Ее знают все гинекологи

— Я очень долго настаивала, чтобы мы внедрили метод жидкостной цитологии. Это высокотехнологичное исследование позволяет обнаружить предраковые изменения шейки матки и цервикального канала на ранней стадии. Точность результатов описываемого анализа существенно выше по сравнению с традиционным, — подчеркивает завцитолабораторией, озабоченная тем, как бы улучшить диагностику рака у амурчанок.

Нину Новожилову знают все гинекологи и акушерки смотровых кабинетов области. Она организует выезды специалистов с целью обучения гинекологов и акушерок правилам забора материала, организует обучение лаборантов, которые занимаются цитологией. Диагностика фоновой патологии и рака шейки матки в Приамурье сегодня проводится централизованно в цитолаборатории онкодиспансера.

— Мы исследуем биологический материал, который доставляется к нам из всех лечебных учреждений региона, — уточнила цитолог. — Управляемый с компьютера микроскоп позволяет в мельчайших деталях рассмотреть картинку, сопоставить со своими знаниями и дать заключение, здорова ли женщина, есть ли у нее онкология или фоновая патология — факторы, способствующие развитию рака шейки матки.

Ее мечта — иммуноцитохимия

Любой из докторов или заведующих отделением, с кем ни поговоришь, отмечает, насколько сегодня они стеснены, площадей не хватает. Самая большая мечта у всех — чтобы построили новый онкологический диспансер.

— Тогда можно будет развивать новые направления. Я бы иммуноцитохимией занялась, — делится планами Нина Новожилова. — Этот высокоэффективный метод помогает не просто обнаружить наличие вируса папилломы человека, который является самым главным фактором развития рака шейки матки, а определить, вызывает ли вирус опасные изменения в клетках.

В отличие от стандартной цитологии, которая видит только изменение в клетках, и от ПЦР-теста, который находит лишь ДНК вируса, метод иммуноцитохимии работает на молекулярном уровне. Он позволяет определить тип опухоли и ее источник.

— Если говорить простыми словами, — пояснила завлабораторией, — с помощью иммуноцитохимии мы могли бы определять, внедрился ли уже вирус папилломы человека в геном, повредил ли он уже ядро клетки или еще нет? Пока не можем проводить такое исследование, потому что банально нет места для нового оборудования.

Концентрация человеческого горя и надежды

— Есть люди, которые легко меняют место работы. Я же прикипела к своей лаборатории. Не могу даже себя представить где‑то в другом месте. Такое чувство, будто я всегда должна быть только в диспансере, — рассуждала Нина Новожилова, когда мы завершали разговор. — К нам люди идут за последней надеждой — концентрация человеческого горя здесь зашкаливает. Однако, несмотря на это, и за себя, и за своих коллег-цитологов могу сказать, что мы не чувствуем выгорания. Нас мотивируют результаты нашего труда.

Про интуицию и опыт

Я поинтересовалась у заведующей цитолабораторией, насколько важна интуиция в работе цитолога.

— Еще как важна! — воскликнула доктор. — Я, например, когда сажусь за микроскоп и беру стекло, буквально с первых минут интуитивно начинаю понимать, какой именно это будет рак. Есть масса признаков, которые за годы работы уже отложились в голове. И первое мнение, как правило, всегда самое правильное. Но такое понимание приходит только с опытом.

Считается, что в цитологии нужно отработать не менее пяти лет, чтобы стать хорошим специалистом. И даже имея большой опыт, мы часто сталкиваемся с такими трудными цитологическими задачами, когда нам приходится объединять усилия, чтобы прийти к верному заключению.