«Они говорят по-русски, как мы с вами»: как БГПУ продвигает русский язык в Северной Корее

Детское творчество в мраморе

— Татьяна Павловна, с чего всё началось? Почему принято решение об открытии русского образовательного центра в КНДР?

— Идея такая — создать Центр открытого образования на русском языке. Базой для него станет Педагогический институт имени Ким Чхоль Чжу в Пхеньяне. Подобный Центр у них уже есть — в Пхеньянском институте иностранных языков. К сожалению, он единственный в стране, хотя у России с КНДР подписан договор о стратегическом партнерстве. Для сравнения: в том же Китае ситуация с «русскими центрами» кардинально иная, там их достаточно много. Необходимо развивать такое же сотрудничество с Северной Кореей. Скажу откровенно: не всё идет гладко, мы налаживаем взаимодействие с 2023 года, с той стороны ощущается настороженность к нашим инициативам. Однако мы движемся вперед, пусть не так быстро, как хотелось бы. Для ознакомления наша команда выезжала в Северную Корею, нам удалось пообщаться с коллегами-преподавателями, студентами, школьниками.

— Ваши главные впечатления о Северной Корее?

— Перед поездкой нам говорили о том, что Северная Корея — это слаборазвитое государство. У меня сложилось противоположное впечатление. Например, нас водили в центр детского творчества — это восьмиэтажное здание в Пхеньяне, полностью выложенное мрамором. Занятия для детей абсолютно бесплатные. И то, что дети нас поразили, это не сказать ничего. Я отчасти понимаю, что это были показательные выступления, но то, что восьмилетний ребёнок исполнял на рояле сложнейшие произведения Рахманинова, говорит о многом.

Мне, как педагогу, запомнилась организация досуга. Представьте, небольшие кабинетики, в каждом фортепиано и ребёнок, который занимается самостоятельно. Задаю вопрос: «Почему дети занимаются одни, без педагогов?» Мне отвечают: «Не каждый родитель имеет возможность купить фортепиано домой. Здесь у ребенка есть возможность прийти, позаниматься, а потом уже перейти к педагогу». Представьте, какие деньги вкладываются во всё это?

После уроков — в институт

— Вам, наверное, было интересно, как готовят ваших коллег — педагогов?

— У них три ступени подготовки учителей. Первая ступень — это учителя начальных классов, вторая — средняя школа, третья — это высшая школа и институты. Мы побывали в институте, который готовит учителей начальных классов, и вновь были удивлены. Заходим в аудиторию — и вдруг… там маленькие дети. Я вновь спрашиваю: «Это точно институт? Не школа?» Нам объясняют: «Вы не ошиблись. Родители этих детей должны работать на благо страны, а дети после окончания уроков не должны оставаться без присмотра взрослых. Для них организованы дополнительные занятия». То есть они после школы приходят в институт, где с ними занимаются ментальной математикой, музыкой, физкультурой...

— И каковы результаты?

— Мы были в классе, в котором изучают китайский, английский и русский языки. Дети восьми-девяти лет — начальная школа. Они меня попросили написать цифры в хаотичном порядке. И дети на разных языках нам эти цифры читали. Это поразительно. Нам, как педагогам, было интересно это увидеть и оценить. Северная Корея растит гармонично-развитое поколение — свое будущее.

Русский не как иностранный

— Поговорим о главном — к русскому языку там есть интерес?

— Давайте возьмем северокорейских студентов педагогического института, которые изучают русский язык. Мы, как специалисты, были уверены, что им необходимо преподавать наш язык как иностранный. Сейчас мы уже понимаем, что им нужен современный русский. Они говорят на нем, как мы с вами. Я разговаривала со студентами выпускных курсов и презентовала разработанный нами учебник «Коммуникативная грамматика русского языка». Говорю студентам, что я не автор, я — автор-составитель. То есть не я сама придумала, а собрала наиболее актуальные практики у других авторов. Мне в ответ: «Мы знаем, кто такой автор-составитель».

К одному из наших педагогов подошел аспирант и просит консультацию. Оказывается, он готовит выпускную работу по теме: «Роль вставных конструкций в скобках в предложениях». Мы пришли в недоумение, ведь к такому уровню владения языком мы не были готовы. Они учатся очень серьёзно. Наш учебник высшую школу не заинтересовал, зато он вызвал бурный восторг у учителей начальной школы. Просили у нас: «Дайте, дайте сфотографировать». Так что работа проделана не зря. Учтем пожелания корейской стороны, немного доработаем, и дети Северной Кореи будут по нему учиться.

— Откуда они черпают такие знания — кто их учит русскому языку?

— В первую очередь это люди, которые получили образование в России. Они ежегодно отправляют в российские университеты 200 человек для изучения русского языка, он им легко дается. Дело в том, что звуковая система в корейском языке очень схожа с русским языком. Например, у китайцев другая тональность, общение построено на других принципах, им сложнее. У нас девочка из Северной Кореи обучалась русскому языку. Она опоздала к нам на учебу на три месяца, но за месяц догнала китайцев и очень быстро ушла вперед.

Химия на «русском»

— На какой стадии подготовка нового Центра открытого образования на русском языке?

— Как я уже сказала, Центр создается на базе педагогического института. Мы ведем эту работу уже три года. Северокорейская сторона объяснила, что не хочет открывать его в старом здании, поэтому пришлось подождать, пока построят новое здание пединститута. На сегодняшний день оно построено. Нам выделено помещение в 100 квадратных метров, его оснастили мебелью: столы, стулья, шкафы, стеллажи. Со своей стороны, мы ждем финансовой поддержки от нашего Министерства просвещения на покупку оборудования. Планируется, что наши преподаватели будут выезжать на год в Северную Корею. Все понимают, что общение с коренными носителями языка необходимо.

— Из нового Центра русский язык начнёт распространяться в школы?

— Я уже упомянула, что в КНДР на школьном уровне дети учат сразу четыре языка: корейский, китайский, английский и русский. Однако этого мало, у них есть идея создать отдельные специализированные классы, в которых будут обучать русскому языку не как иностранному, а полностью вести все общеобразовательные дисциплины на русском языке — химию, биологию, математику. Перспективы очень большие и работы предстоит очень много, потребуется создать целую линейку новых учебников. Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось, корейцы мне очень импонируют. Я знаю этих людей, знакома с их укладом. В 2015—2016 годах они сотнями приезжали к нам на работу и проходили тестирование в БГПУ. Очень интересные, доброжелательные люди.

«Это не тоталитарный режим — это правила!»

— Вы ощущали давление во время посещения Северной Кореи?

— Самостоятельно гулять где хочешь нам не разрешалось. Утром нас встречали возле гостиницы, увозили в образовательное учреждение, вечером возвращали. Нас сопровождало шесть человек, с которыми мы каждый вечер собирались в нашем номере, мы садились друг напротив друга, «глаза в глаза», и обсуждали проделанную работу, планы на завтрашний день. Поначалу такое внимание настораживало, но со временем мы многое поняли. Это были очень продуктивные встречи, которые помогли нашей совместной работе.

Знаете, что в них подкупает? Дисциплина. Мы обсуждали и расписывали наш следующий рабочий день буквально по минутам. Для меня это было очень удобно, потому что мы чётко понимали, что должны сделать. Они так же чётко объясняли, чего хотят. Это не тоталитарный режим, как любят описывать Северную Корею. Просто у этой страны, как у любой другой, есть правила, которые мы должны уважать. И начинаются они прямо на пункте пропуска.  

— Можно поподробнее?

— На паспортном контроле у нас перелистали все учебники, просмотрели все телефоны. Сразу оговорюсь — ничего не забрали. Перед поездкой нас пугали разными страшилками, но всё оказалось не страшно. Это политика страны, они защищают свои интересы. Уже за это их можно уважать. Во время организованных поездок по городу мы боялись, что ничего нельзя фотографировать. Я спрашивала сопровождающих: «Можно нам фотографировать?» Они отвечали: «Зачем вы спрашиваете? Фотографируйте спокойно. Там, где нельзя вести фотосъёмку, мы сами предупредим».

Единственное, о чем нас попросили — если на фото попадает портрет главы государства, он должен быть полным, обрезать нельзя. Ничего зазорного я в этом не увидела. Они уважают своих лидеров, это их выбор, их право. В итоге на выезде из страны у нас всё так же внимательно просмотрели, ни одной фотографии не удалили.

«Стройняшечки с длинными шейками»

— Дисциплина не мешает творческому развитию детей?

— Какой-то зажатости я в них не увидела. Мы приехали в КНДР накануне Нового года, у них готовился очень большой праздничный концерт. В таких мероприятиях очень активно задействуются дети. Отбираются наиболее творческие, достигшие определённых успехов. В первый день мы пошли ужинать, а в столовой — дети за роялем. Они начали играть русские народные произведения, мы аплодировали, а дети были такие счастливые, довольные.

Второй день, собираемся на завтрак. Я вышла чуть раньше своих коллег. На нашем этаже собирались детки — балерины. Такие вот прямо стройняшечки с длинными шейками, на прямых ножках. Стоят, щебечут. Именно щебечут — не носятся, не орут, не пытаются пробить друг другу головы. Они общаются. Спускается какой-то важный руководитель. Думаю, ну вот сейчас начнется тоталитарный режим. Ничего подобного! Они повернулись к нему лицом, проявили уважение к учителю. Он с ними поздоровался и, по-видимому, спросил, как у них дела. Они ответили, потом он пошутил, все рассмеялись. Он пожелал им хорошего дня, и все пошли на завтрак. Я поймала себя на мысли, что пока они стояли, ни один не достал сотовый телефон. У меня только положительные эмоции.

Мы неделю находились в вакууме, потому что телефоны не работали, интернета, естественно, у нас не было, мы были оторваны от мира. Я вам честно скажу, я наслаждалась этой атмосферой.