К сыну на передовую: амурчанка купила автобус, чтобы отвезти в прифронтовой госпиталь и на СВО гуманитарную помощь

«Хотите вы, мама, или нет, но я решил связать свою жизнь с армией»

Маленький поселок Иса в Селемджинском районе стоял на ушах: владелица продуктового магазинчика Елена Михалукова купила билет на самолет до Москвы, чтобы оттуда добраться до прифронтового госпиталя к сыну. А еще – лично доставить на передовую гуманитарную помощь. Вместе с другим волонтером она купила автобус «Газель», чтобы напичкать его жизненно важными вещами. И отправилась в долгий и рискованный путь. На такое не каждый мужчина отважится.

— Мысль эта возникла год назад, когда муж был на СВО. Тогда я так хотела его увидеть, только купила билеты на самолет — и мне сообщили, что он тяжело ранен. В этом году супругу полегчало, я привезла его к дочери-медику в Благовещенск. Но на фронт тянуло с еще большей силой — там находится наш младший сын Герман, — с горечью рассказывала Елена Михалукова в голосовых сообщениях.

Елене 53 года, в Исе она живет с начала 90-х. Раньше работала машинистом-кочегаром, в 2017 году стала предпринимателем и открыла небольшой магазин. С мужем воспитали четверых своих детей и двоих приемных. Все уже взрослые, самому младшему Герману в марте исполнится 20 лет.

— Третьего декабря прошлого года я проводила Германа на срочную службу и уехала в Улан-Удэ в госпиталь к мужу. Сын даже не сказал мне, что подписал контракт, обмолвился, что якобы просто едет в командировку в Ростов. Но материнское сердце что-то заподозрило, я давай звонить, искать по горячим линиям номера командиров. И один из них огорошил меня, что сын является служащим по контракту. А когда дозвонилась самому Герману, он заявил: «Хотите вы, мама, или не хотите, но я решил связать свою жизнь с армией».

Это были выматывающие, опустошающие дни. В госпитале Улан-Удэ лежал тяжело раненный супруг, Елена ходила к нему целых два месяца — каждый день как на работу. С утра до вечера помогала медсёстрам ухаживать за парнями. Насмотрелась, что страшно вспоминать.

— Бойцов привозят — мальчишки все, — плачет Елена. — Особенно один не выходит из головы: 20 лет, весь в бинтах, лицо в крови, грязное, засохшее, все пить просил, так жадно пил. Он так на Герку моего похож. Я помогла ему, зашла в палату, и всё – истерика, рыдала столько, аж успокоительное давали.

Тогда Елена Михалукова решила во что бы то ни стало попасть на передовую. Во-первых — обнять сына. Во-вторых, увидеть лично бойцов, которым плела сети в селе и собирала деньги на квадрокоптеры и мотоциклы. Она — член Амурского областного Союза женщин, одна из самых опытных волонтеров в организации. В одной из социальных сетей Елена познакомилась с Евгенией Ромашовой, которая живет в Москве и также регулярно помогает бойцам СВО. На расстоянии они стали дружить, а потом и вовсе купили «Газель», отложили все дела и поехали за ленточку.

«Газель» набили всем, что постоянно нужно на поле боя: медицинские препараты, окопные свечи, маскировочные сети, одежда, системы радиоэлектронной борьбы, квадрокоптер, плитки газовые, перчатки рабочие, скотч, маркеры, волокуши для эвакуации раненых. Мы связались с Еленой на полпути к зоне специальной военной операции.

— Извините меня, пожалуйста, я не могу много об этом рассказывать, я начинаю реветь, — диктовала короткие сообщения Елена, когда ехала с гуманитарным грузом по трассам Воронежской области, а звуки голоса перебивали тревожные сигналы об угрозе атаки БПЛА. — Мы же постоянно с бойцами на связи, мне хочется всем им помочь, но я не могу. Вы сами знаете, как сейчас плохо собирается гуманитарка, я материалы на маскировочные сети и то полностью за свой счёт приобретала. Люди не понимают, что ребятам жизненно необходима наша помощь.

Елена рассказывает, что начала помогать бойцам с первых дней частичной мобилизации. В Исе живет порядка 400 человек. Поддерживают ее, говорит, немногие. Но те, что рядом, работают 24 на 7. Они — опора и настоящий тыл.

— Я не знаю, как интервью давать, я не собиралась на этом пиариться. Просто у обеих моих дочерей служат сыновья, муж после тяжелого ранения в инвалидном кресле, не ходит, сын был в госпитале — тоже с тяжелым ранением. Я живу во всём этом, — делилась в октябре Елена за несколько часов до встречи с сыном. — Надеюсь, что сегодня сыночка увижу своего. И дальше поедем к ребятам. Они уже, знаете, тоже все как родные, потому что со всеми созваниваемся. Везем мы самое необходимое на две бригады, то, что просили ребята в первую очередь, а еще гостинцы. Спасибо большое председателю Амурского областного Союза женщин Евгении Пушиной, она помогла нам квадрокоптер и систему радиоэлектронной борьбы купить.

«Чуть земля под ногами не ушла, когда я его увидела»

Госпиталь, где лежал сын, находится в Новочеркасске Ростовской области. От этой встречи осталась пара фотографий и много боли. Внутрь заходить не разрешили, женщина ждала на улице. Герман к приезду мамы уже окреп и смог выйти самостоятельно. Только он появился в дверях, Елена стала обнимать сына так крепко, как, наверное, никогда. Молча.

— У меня чуть земля под ногами не ушла, когда я его увидела, — коротко вспоминает мама, которая жила в разлуке с сыном полгода.

Встречу Елена не описывает, тяжело вспоминать. Говорит: в тот же день отправились в ДНР, были в Амвросиевке и Волновахе. Заезжали в Луганск к медсестре, у которой на СВО погиб единственный сын, — поддержать.

— Какие же ребята довольные, что про них не забывают, я это голосом не записываю, у меня просто ком в горле стоит. Уставшие, но непобедимые, родные наши мужчины, — печатала приободренная Елена. — Все встречи были очень тёплыми, нам даже выдали благодарственные письма. Теперь мы работаем дальше и с нетерпением будем ждать следующей поездки, планируем отправиться туда снова весной.

Елена вернулась домой в начале ноября, а под Новый год ей удалось собрать деньги на квадроцикл для бойцов СВО. Это она считает самым лучшим подарком и для парней, и для себя.

«Нашими сетями накрывали раненых бойцов, чтобы их не нашли дроны»: в общежитии колледжа в Благовещенске маскировочные сети плетут день и ночь

В крошечном кабинете, в котором даже развернуться сложно, вот уже несколько лет волонтеры плетут маскировочные сети, которые укрывают под собой целые танки, окопы, прячут бойцов от глаз врага. Заведующая общежитием однажды разрешила провести здесь мастер-класс по созданию этого защитного приспособления, да так и оставила помещение неравнодушным, а сама ушла работать из дома.

Возглавляет это направление Амурского областного Союза женщин Оксана Трегуб, руководитель Проектного офиса Института развития образования региона. Она говорит, в начале СВО просто перечисляла деньги на покупку техники для бойцов, а потом случилось то, что перевернуло жизнь с ног на голову: в сражении погиб очень близкий друг.

— С Максимом мы всё детство провели вместе. У него не было своих бабушки и дедушки, а ему хотелось, и он с братом приходил в гости к моим, — вспоминает Оксана. — Когда в школе учились, увлекались пулевой стрельбой, хорошо стреляли. Нас даже называли снайперами. В октябре 2022 года Максим ушел с престижной высокооплачиваемой работы добровольцем на фронт, в подразделение снайперов. А в декабре того же года погиб. Похороны были в день моего рождения. На следующий день я пришла на работу с твердой уверенностью, что надо что-то делать руками, потому что только деньгами не поможешь.

Сначала Оксана привлекала к волонтерской работе студентов, затем стали подтягиваться трудовые коллективы. В 2022 году многие это считали своим долгом, и производство сетей не останавливалось ни на минуту. Некоторые перенимали технологию — и уходили плести домой или в свой рабочий кабинет. Другие — просто уходили, и со временем таких стало больше, рассказывает Оксана Трегуб. До такой степени, что однажды осенью она в сердцах написала в соцсетях, что помощников не хватает просто катастрофически, заявками с фронта маленькую компанию самоотверженных волонтеров просто завалили. А отказать никак нельзя.

Если раньше от бригады просили по 8—10 маскировочных сетей, то сейчас их ждут в неограниченном количестве. При этом максимум и практически нечеловеческими усилиями тут успевают готовить по 50 штук в месяц — это огромные полотна размером три на шесть метров каждое.

— У нас был такой случай, когда мы сеть начали плести уже в 23:00 по срочной заявке бойца, который утром улетал в зону СВО, а завершили только в три утра, — рассказывает Оксана Трегуб. — С девчонками договорились, что пока не доплетем, не разойдемся по домам.

В течение дня в пункт плетения сетей в студенческое общежитие приходят разные люди: кто-то перед работой с 6 до 8 утра, кто-то — в обеденный перерыв, помогают и студенты, и трудовые коллективы. Чаще всего здесь можно увидеть женщин, чем мужчин.

— Есть у нас женщина, которая работает на двух работах, а с 9 вечера до 12 ночи она неизменно на сетях, — рассказывает Оксана Трегуб. — Охрана уже знает нашу помощницу в лицо и в полночь ее выпускает из общежития.

Маскировочная сеть — это расходный материал. Некоторые из тех, что вязали в Благовещенске и отправляли через всю страну в Донбасс, жили всего 10 минут, сгорая вместе с танком. Есть и другие истории, когда сеть возили с собой с позиции на позицию и она помогала сливаться с местностью, спасать жизни.

«Передайте привет всем мастерам маскировки. Я три дня пролежал раненым под сетью. Не могли эвакуировать — дроны просто стаей надо мной кружили, но меня так и не увидели. Я полз, лежал, опять полз… живой. Все благодаря тому, что ребята накрыли меня маскировкой». Такие сообщения получает Оксана Трегуб с передовой, поэтому для нее и для ее соратников вопроса, плести здесь и сейчас или отложить на потом, просто не существует.

«Когда времени помогать нет — это отговорки»: памяти волонтера Амурского областного Союза женщин Евгении Басенко

Пока собирался материал, Евгения Басенко, которая стала одной из героинь этой статьи, внезапно скончалась. Редакция «Амурской правды» приносит искренние соболезнования родным и близким Евгении.

В день интервью с Оксаной Трегуб сети в маленьком помещении плели еще двое: скромная улыбчивая женщина и шестилетняя девочка с косичками — ее дочь. Это Евгения и Лада Басенко из Благовещенска. В выходной день они были тут как тут.

— Я подписалась на соцсети нашего женсовета с самого начала, с 2022 года, как только они были созданы. Вступила, чтобы понимать, на что нужны деньги и материально хоть как-то помогать нашим парням. Было решено, что с каждой зарплаты мужа будем отправлять по три тысячи рублей. Так и делали. А потом мне стихотворение на глаза попалось, основанное на реальных событиях («Война в тылу», автор Елена Гай). Про то, как солдат без руки сел в маршрутку и начал корить пассажиров, что они живут мирной жизнью, а его сослуживцы воюют и погибают. И бабуля сказала ему, что покупает с пенсии шерсть и носки солдатикам каждый вечер вяжет, а мужчина — что сына за ленточку проводил и машину отдал в подразделение, девушка добавила, что в госпиталь гостинцы отнесла раненым, — перечисляла Евгения. — И у меня сердце как екнуло! Как так? А я сижу и ничего не делаю. Какие там деньги?

Она быстро перестроила жизнь семьи так, чтобы помогали все. Сама трудилась в кадровой программе по обучению бойцов СВО «Время героев», сопровождала военнослужащих, всегда была на подхвате: плести сети, лить свечи, везти гуманитарную помощь — где не хватает рук, там она. Делала всё это с душой и молитвой, по зову сердца. Делала, когда многие уже давно устали и ушли. Вместе с ней был ее муж, ее сыновья и маленькая дочь.

На помощь бойцам многодетной маме всегда хватало времени. Она говорила: на то, что действительно хочешь, свободная минута точно найдется. Евгения рассказывала об этом в беседе за пару месяцев до смерти.

— Меня тянет к волонтерам. Я знаю, ради чего это делаю. Конечно, устаю. Но нахожусь всегда в ресурсе благодаря детям, дочери. Бывает, мы с Ладой в субботу-воскресенье приходим в наш штаб, чтобы сети плести, работаем с 10 утра, например, и знаем, что в 8 часов вечера только домой пойдем. Я плету и прям над сетью засыпаю. Лада мне говорит: «Мама, не спи, ребята ждут». У меня аж катились слезы. Я говорю: «Господи, моя же ты дорогая, ты даже сама не понимаешь, какие важные слова ты говоришь!».

Страшная новость о смерти Евгении Басенко пришла внезапно в конце 2025 года. Председатель Амурского областного Союза женщин Евгения Пушина рассказала: договаривались, что тезка привезет вечером коробки с гуманитарной помощью, но в итоге всё привез ее супруг.

— Машина Жени была полна коробок с гуманитаркой для фронта, с игрушками, письмами детей для солдат. Мы, конечно, всё это передали бойцам, выполнили начатое нашей Женей, — говорит Евгения Пушина. — Она была такая отчаянная, жила как настоящий патриот. Я в ней видела себя и говорила, что так всецело отдаваться нельзя, можно быстро сгореть, а она отвечала, что ей есть на кого равняться — и продолжала до последнего.

Волонтеры выражают глубокие соболезнования семье Евгении Басенко. Без мамы остались трое детей, без супруги — муж. Общественная организация потеряла не только труженицу тыла, она лишилась части души.

Чебурашки на передовой: бухгалтер вяжет обереги для бойцов и маскировочные сети

С самого начала специальной военной операции помощь бойцам стали оказывать целыми семьями. Семья врачей из Благовещенска печатала на 3D-принтере кровоостанавливающие турникеты, а семья пенсионерки из Овсянки Зейского округа пекла и коробками отправляла в Донбасс медово-имбирные пряники с душевными надписями и обязательной пометкой: «СВОим от Маруси». Таких историй немало.

Жизнь семьи Олеси Пономарёвой, главного бухгалтера одной из компаний Благовещенска, вот уже больше трех лет не похожа на жизнь семей по соседству. Здесь вяжут обереги, плетут маскировочные сети и всегда готовы отстаивать свое мнение: тыл должен помогать, других вариантов нет.

В квартире многое говорит о том, что здесь живут волонтеры. Чуть ли не половину зала занимает стойка для плетения сетей. На диване в ряд сидят чебурашки в майках защитного цвета, а рядом — спицы и шерсть.

Вся семья собирается вечером у телевизора, но не чтобы смотреть новости, сидя на диване. Стойка для плетения сетей установлена рядом, при деле Олеся и Назар, его бабушка и дедушка. Работают, используя нехитрую технику: в каждую ячейку в хаотичном порядке вплетают полоски материала в виде маленьких галстуков в пяти оттенках, похожих на жухлую траву, осенние листья, ветки.

— Сети нужны постоянно, бесперебойно. Знаю, что люди плохо включаются, наверное, думают, что это трудоёмко, долго, — размышляет Олеся. — Хотя я всем говорю, что это же несложно — прийти на ту же самую Трудовую, 47, и час в неделю потратить. Там есть телевизор, можешь принести кофе, прийти с подругой. Ну ты все равно по вечерам скроллишь ленту, залипаешь, тот же самый час выпадает бестолково. А тут-то можно какую-то пользу принести.

Олеся быстро поняла, что бойцам нужна не только материальная поддержка. Она увлекается вязанием и как-то в качестве эксперимента связала чебурашку, который через знакомого волонтера случайно попал на передовую в руки амурского военного — и заказы посыпались. Вязала и для штурмовиков, и для разведчиков, и для танкистов, и для медиков из госпиталя, в тельняшках и с гербом Амурской области, с позывными и без.

За два года мастерица связала порядка сотни ушастиков. Если раньше на одного уходило часов пять, теперь вдвое меньше — сноровка! Внешне они немного изменились за эти пару лет: мордочка стала милее, а пряжа — приятнее на ощупь, тактильнее, мягче. Обереги помещаются в руку и в карман — не помешают в сражении.

— Боец рассказывал: товарища на поле боя ранили, ждали эвакуации, а он лежал в крови с этим моим чебурашкой в руках, не отпускал, на операцию даже с ним собирался, — рассказывает Олеся. — Ну, конечно, я люблю такие истории. Периодически бойцы сбрасывают фотографии, допустим, мой чебурашка на автомате сидит. И мило, и страшно, и плачешь иногда.

Пару чебурашек Олеся связала для бывшего мужа — отца своего сына, которого мобилизовали в 2022 году.

— Мы с самого начала помогали ему со снаряжением. А теперь чебурашек для него вяжу. Один столько сражений прошел: и Бахмут, и Клещеевку, и так далее. Он приехал с ранением, чебурашку привез. Пока лечился, зверушку мы отмыли, я связала ей новый свитер, берет — и чебурашка как новенький, сопровождает папу Назара, бережет на каждом шагу, придает сил и напоминает о доме и единственном сыне, который очень ждет его.

В комнате 16-летнего Назара, кроме учебников и карты мира, знамена подразделений и шевроны бойцов, он знает все новости о самых знаковых сражениях, готов поддержать разговор на эту тему, его позиция тверда: помощь бойцам сейчас важнее всех остальных дел.

— В 10 классе времени, конечно, стало меньше, но я никогда не откладываю волонтерские дела даже ради учебы. Стараюсь успевать везде, — рассказывает Назар. — Раньше я думал, что помощников и без меня много, но, когда начал этим заниматься, погрузился в волонтерскую тему и понял, что людей катастрофически мало.

«Я хочу кричать: люди, очнитесь!»: волонтерским организациям нужна помощь амурчан

Посылки бойцам к Новому году в Доме культуры села Чигири фасовали почти в тишине в четыре руки. Две женщины, одна из которых потеряла на поле боя мужа. Чуть поодаль к погрузке приступали двое мужчин. В начале спецоперации в этом же пункте сбора гуманитарной помощи было не протолкнуться: коробки и бочки с продуктами, лекарствами и письмами для мобилизованных дальневосточников возвышались над волонтерами, неравнодушные приходили один за другим, особого приглашения и не нужно было, рассказывает председатель Амурского областного Союза женщин Евгения Пушина. Амурчане несли продукты и одежду, переводили деньги, предлагали помощь машиной, чтобы доставить тяжелые коробки на склад или довезти всё до воинской части в Екатеринославку.

— Если раньше в волонтерском чате Благовещенского округа было больше четырех тысяч человек и деньги на квадрокоптер мы могли собрать недели за три, то теперь чат опустел наполовину, а заявку на ту же самую технику не можем закрыть по полгода, — с болью рассказывает Евгения Пушина.

От постоянного стресса, недосыпа и невозможности выдохнуть синяки под глазами не проходят.

— Я хочу кричать: люди, очнитесь! Мы не справимся без помощи каждого из вас. Может быть, случится чудо и люди поймут, что помощь нужна в том же объеме, а может, и больше, — говорит Евгения Пушина. — Сейчас намного тяжелее стало раскачать людей, большинство так и живет по принципу «Моя хата с краю» — это моё личное мнение. А мы пытаемся их оправдать, мол, устали все и так далее. Лично я тоже очень устала, порой сил нет... Дочь, которая сама со мной в первых рядах помогает по всем направлениям, задала вопрос недавно: «Мам, а почему ты не бросишь всё это?» Я смогла сказать лишь то, что не имею на это права. Да, какие-то дела можно поручить единомышленникам, но не те, которые реально выбивают из колеи, — это круглосуточная связь с армией, на которую трачу очень много душевных сил.

Евгения признается: не может отключить телефон, так как общается с командирами и простыми солдатами, принимает заявки на помощь, помогает разыскивать без вести пропавших.

— И каждую минуту жду оттуда хороших новостей. Сил дает то, что нужные люди рядом. Им во сколько ни позвони, они приедут и помогут. И важно о таких людях рассказывать, заряжать других. Есть много моментов, о которых мы не можем говорить вслух, к сожалению. Но хочется, чтобы все осознали, что помощь каждого нужна и важна — и это не просто слова, а глубокий призыв к действиям! — говорит председатель Амурского областного Союза женщин.