Как построить успешный бизнес на любви к малой родине: история успеха благовещенского предпринимателя Дмитрия Евсеева

Просмотры: 207

Дмитрий Евсеев — один из немногих амурских предпринимателей, который успешно совмещает бизнес и краеведение. Он воплотил в жизнь несколько удачных торгово-туристических проектов: универмаг братьев Платоновых, музей-калачная, городской музей дом Бабинцевых. Вкладывая средства в такие объекты, какую цель преследует предприниматель: получение прибыли или популяризацию исторического наследия родного Благовещенска? Зачем он тратит деньги на музеи и продвижение русских национальных традиций? И как воплощались в жизнь туристические проекты? На эти и другие вопросы Дмитрий Евсеев ответил журналисту «Амурской правды».

Фото: «Амурская правда»

«Нужно было уходить от чистой торговли»

— Дмитрий, откуда у вас любовь к истории, ведь вы по образованию экономист?

— Мой отец Юрий Викторович хотя тоже — бизнесмен, но по образованию — учитель истории. В детстве у меня были книги детского формата, энциклопедии по Древнему Риму и Греции: листая их, я испытывал какое-то упоение. А у меня так мозг работает, что картинки живо рисуются в голове. У меня даже сны цветные, хотя знаю, что у многих они черно-белые.

А в определенный момент жизни у меня появилось много свободного времени, и я начал взахлеб читать: Толстой, Шопенгауэр, Гёте, Шекспир — проглотил всю классику, какая у меня была.

Предприниматель Дмитрий Евсеев не входит в официальный реестр социально ориентированных бизнесменов. Но он и не стремится к этому, соизмеряя свои дела с внутренним состоянием души.

— То есть первопричина была всё же экономическая?

— Однозначно. Но, когда мы стали думать, в какую сторону развиваться, возник вопрос: «А почему мы ведём отсчет своей истории с советского периода, когда мы были Центральным универмагом?» История самого магазина гораздо глубже: здание строили и торговали в нем купцы братья Платоновы и Чурин. Информация о них была в открытом доступе, мы начали развивать историческую направленность, и в итоге поставили перед собой цель: любой гость города должен посетить три места в Благовещенске — набережную Амура, Триумфальную арку и «Универмаг братьев Платоновых».

— Амбициозная цель…

— Мы — одно из немногих предприятий в городе, которое в течение уже более 120 лет выполняет свою главную функцию — торговля товарами обихода. Мы просто эту историю подчеркнули, выставили на первый план. Хотя могли пойти совершенно другим путем: например, открыть очередной китайский ресторан. Но была любовь к истории, была социальная ответственность за необходимость вернуть забытые имена людей, на самом деле всё это создавших.

А, взрослея, я понимал, что уже не хочу читать, например, Пикуля — мне нужен первоисточник, с которого он писал. Так я открыл для себя журналиста начала ХХ века Власа Дорошевича, который писал о сахалинской каторге. «Цусима» Новикова-Прибоя — одно из произведений, которое меня впервые растрогало.

— Одно из ваших первых решений, касающихся истории города, — переименование известного магазина «Товары для дома», носившего это название с начала 1990-х годов, в «Универмаг братьев Платоновых» — зачем?

— В 90-е в центре города в плане торговли было, условно, 5 точек притяжения: «Товары для дома», универмаг, «Амурская ярмарка», «Хуафу» и китайский рынок. Но со временем этот «пирог» стал расползаться: торговля повседневными товарами ушла на периферию — появились «Острова», «Перекресток». А потребителей сколько было, столько и осталось. Начались проблемы с заполняемостью торговых площадей, с арендаторами. Причем такие сложности были не только у нас — у всех, кто располагался в центре Благовещенска.

Пришло время что-то менять. Мы оценили ситуацию в целом, наши сильные и слабые стороны, и родили концепцию ухода от чистой торговли в торгово-развлекательное, туристическое направление. Мы начали подготовку к реновации в 2018 году и проводили всё постепенно.

— Вы в тот момент занимались краеведением, были знакомы с проектом Евгения Литуса «Амурские отголоски»?

— На тот момент нет, с Евгением познакомился позже — считаю, что в жизни всему свое время. Раньше у благовещенцев не было особого интереса к краеведению, к истории города — именно в масштабном плане. В 2019 году появился Евгений Литус со своим проектом «Амурские отголоски», стал интересным и понятным языком доносить до людей сложные вещи. У Евгения получилось создать историческую «попсу» в хорошем смысле этого слова, то есть заинтересовать горожан исторической тематикой.

— Вы тоже подключились к группе, когда речь зашла о Вознесенском кладбище?

— Я понятия о нем не имел! Оказалось, что на первом городском кладбище всё снесено, кучами — грязь и мусор, а там наши пращуры лежат! Меня это страшно возмутило. Когда Евгений предложил сделать что-то с Вознесенским кладбищем, я откликнулся, предложил свою помощь. Мы организовывали субботники по очистке территории, я печатал рекламные брошюрки. Отозвались ребята из архитектурного бюро, которые спроектировали эскизы благоустройства — я их представлял общественности. Мемориальный камень, установленный на кладбище, мы с Евгением сделали: поехали на карьер, заказали грузовик с подъемником, купили эту глыбу, заказали на ней памятную надпись.

«Мы просто историю подчеркнули, выставили на первый план. Хотя могли бы, например, открыть очередной китайский ресторан», — говорит руководитель «Универмага братьев Платоновых».

— К сожалению, Вознесенское кладбище так и остаётся заброшенным.

— В моем понимании этот вопрос должен быть решен на политическом уровне. Я не утверждаю, что это легко делается. Давайте хотя бы законом защитим эту территорию. За то, что с кладбища убрали гаражи, большое спасибо мэру — это тоже была политическая воля. Но Евгений Литус — максималист, и что-то ему не понравилось в истории восстановления Вознесенского кладбища. Я не был с его позицией согласен, однако спорить не стал.

С Евгением Литусом. Фото из личного архива Дмитрий Евсеева

Евгений — прекрасный человек, могу назвать немного подобных людей в своем окружении. Он был скрепляющим звеном, которое объединило абсолютно разных людей (Евгений Литус пропал без вести в зоне СВО. — Прим. ред.).

— Вы — организатор нескольких известных туристических объектов: музей-калачная, дом Бабинцевых. Вы считаете себя социальным предпринимателем?

— Давайте вернемся к «Универмагу братьев Платоновых». Как я говорил, в нем можно было бы открыть ресторан китайской кухни. А мы восстановили историческое имя амурских купцов, которые построили это здание. Есть в этом социальная направленность или нет? Можно никаких реноваций не проводить, просто получать прибыль и жить, допустим, на Ямайке. А можно делать по-другому — каждый должен сам для себя определиться.

— Вы всё время говорите «мы» — у вас есть команда?

— Не люблю говорить «я», всегда стараюсь — «мы». Я не стремлюсь к какой-то уникальности, чтобы обо мне писали и говорили. Просто делаю то, чего моя душа требует, следую зову сердца. Если я вижу, что на том же Вознесенском кладбище, где лежат гробы под землей, гадят бродячие собаки, мой внутренний мир кричит: «Это неправильно, так нельзя!» Также мой внутренний голос говорит: блин, как классно, что мы вспомнили фамилию Платоновых! Они не мои родственники, но пусть память о них останется хотя бы в названии магазина.

Возвращение на круги своя

Фото из личного архива Дмитрий Евсеева

Молокане Платоновы приехали на Амур в 1860‑е годы. Зачинателями рода были братья Степан и Михаил, у которых до строительства больших магазинов были свои лавки в торговых рядах на Гостинодворском базаре. Однако заложила фундамент торговли на этом месте компания Чурина, которая в 1899 году возвела на улице Амурской одноэтажный Торговый дом, уже второй по счету в Благовещенске. Через год к этому зданию был пристроен магазин братьев Платоновых. В 1901 году купцы достраивают это здание, часть которого теперь выходит на улицу Садовую (ныне 50 лет Октября).

В магазине оптом и в розницу торговали одеждой, галантереей, скобяными, писчебумажными, кожевенными изделиями, катаной обувью, резиновыми калошами, швейными машинами, велосипедами и другими товарами. В 1910 году Торговый дом Чурина расширяет и достраивает свой магазин: появляется второй этаж, элементы декора.

В 1919 году в здании второго магазина Чурина располагался кооперативный банк, затем одно отделение на первом этаже занимает кондитерская известного кулинара Киркора Чекальяна. Там же работали «Губторг» с конторой и магазином, портновские и шапочные мастерские Амгубместхоза, благовещенское агентство всероссийского кожевенного синдиката. После муниципализации в 1923 году — губернский союз рабоче-крестьянских кооперативов, в 1930-е — областной союз потребительских обществ. В связи с этим улицу Амурскую переименовали, правда ненадолго, в Кооперативную. В 1940-е смежные здания были соединены внутренним переходом, и последующие 40 лет в бывших магазинах амурских купцов располагался Центральный универмаг.

История на тарелке: как русские калачи стали прибыльным делом

— Реновацию «Универмага братьев Платоновых» мы делали поэтапно. Когда стало понятно, что ремонт первого этажа скоро будет закончен, мы задумались: у нас старинное предприятие и, по идее, нужен свой мини-музей. В это время государство малому бизнесу субсидирует развитие туристической отрасли, и мы подали заявку на получение гранта. А я, когда был в Москве, ездил в подмосковную Коломну, в которой есть музей калача. Мне понравилось, и я задумался: есть русский продукт, который издавна пекут, а мы о нем вообще ничего не знаем. Так что идея о музее-калачной подсмотрена в Коломне. И так совпало, что в цоколе нашего магазина располагался цех пищевой продукции. Что-то сделать еще с этим помещением было невозможно: арендаторы туда бы не пошли. Я предложил: «Давайте там сделаем калачную!»

Но копировать коломенский музей мы не стали, поскольку там проходит театрализованное представление с участием артистов. А у нас же вечная проблема — где найти нужных людей? Поэтому мы попытались всё максимально автоматизировать. Опять же в Москве есть разные иммерсивные шоу, в которых гости погружаются в происходящее и становятся частью события. Например, ресторан Krasota, в котором соединяются гастрономия и современные технологии. Но ужин в таком заведении стоит баснословных денег. Мы в своем музее-калачной тоже применили интерактивные технологии, сделав доступным для всех продукт с национальным колоритом.

Фото: «Амурская правда»

Мы не приглашали специалистов из Москвы — всё придумывали сами. Я сидел в интернете, искал, читал, анализировал: надо было сделать как в столице, но недорого. Вроде бы хорошо получалось, но чего-то не хватало. И тогда пришла идея: поскольку есть цех, давайте будем делать мастер-класс по катанию калачей. Цех был рядом согласно бизнес-процессу, а оказался очень кстати для музея — мы не стали разделять их глухой стеной, чтобы гости видели весь процесс. Кроме того, пришедшие на экскурсию сами катали калачи.

Каждая экскурсия в музее-калачной — сложный технологический процесс: для небольшой группы гостей работает коллектив цеха.

Вот так и родился наш калач. Мы думали, что этот проект год от силы протянет, а оказалось, что в этом году нашему музею уже 5 лет будет. Конечно, основные наши гости — это школьники разного возраста. Честно сказать, мы думали, что у нас будет акцент на китайских туристов, даже сделали китайскую версию экскурсии. Но за всё время существования музея китайцев, может, 150 человек было, не больше. Почему так, ну это вопрос уже к китайским гидам.

Нас часто спрашивают — почему мы работаем только по предварительной записи и нет свободного посещения калачной? Мы же не музейщики, и, вообще, калачную сложно назвать музеем, в который вы зашли, посмотрели экспонаты и ушли. Мы — интерактивная площадка на историческую тему, и у нас свой бизнес-подход. Каждая экскурсия — это сложный технологический процесс: гости сами катают калачи, которые забирают с собой, а для чаепития должен быть приготовлен свежий калач для дегустации. И его кто-то должен испечь. Пришли в музей 2—3 гостя, а для них коллектив в 15 человек работает. Поэтому у нас есть условие: группа должна быть не менее 10 человек, иначе мы будем работать в минус.

Фото: «Амурская правда»

Калачная оказалась экономически успешным проектом. Но вот в чем парадокс: мы зашли на неизведанную для нас музейную площадку, которая всегда считалась убыточной и которую дотирует государство. Но благодаря бизнес-подходу мы смогли сделать историческую тему экономически эффективной.

Дом Бабинцевых: призрак и загадочный второй этаж

Почему москвичи хотят увести к себе наши технологии

Фото: Василий Артемчук

— Когда мы подавали заявку на конкурс по аренде помещения в центре города, мне в первую очередь пришла мысль об идее Евгения Литуса, который говорил, что в Благовещенске есть областной музей, но нет городского. Мы стали думать, а как он вообще должен выглядеть? Классический: посмотрите налево-направо, ничего не трогайте, садиться нельзя? Нет, конечно. Поэтому стали подходить к этому вопросу опять же со стороны бизнеса. Мы — не государство, не меценаты, у нас нет ресурсов, чтобы содержать музейную инфраструктуру и работать себе в убыток. Если предприятие приносит прибыль, значит, оно нужно в первую очередь потребителям, покупателям, гостям. Если оно приносит убытки, значит, такой проект людям не нужен. И это нормально.

Стали думать, как выделиться среди существующих благовещенских музеев. Опять же взяли в пример Москву, где в заведениях искусства, арт-пространствах существуют  интерактивные форматы, когда на стены проецируются классические произведения, например, живописи. А мы оживили историю освоения амурского края. Такого же у нас точно нигде нет!

«Наш музей — не про артефакты, наша задача — популяризировать историю и дарить эмоции», — говорит Дмитрий Евсеев.

Общую концепцию музея мы разрабатывали с Евгением Литусом, который приезжал в отпуск с СВО. Первоначально мы думали сделать просто интерактивную комнату. Но понимали, что этого мало и надо продолжить купеческую историю дома. Предполагалось, что гости будут сидеть за столом и слушать аудиоспектакль. Однако не хватало гостеприимства, душевности, поэтому придумали чаепитие с дегустацией пастилы — это опять же русский продукт, который мы забыли. Казалось, вроде бы всё. Но неудобно как-то получается: незнакомые между собой люди пьют чай и смотрят друг на друга. Так родилась идея с прислугой Машкой, которая появляется из старинного зеркала и на которую все смотрят.

На самом деле, дворовая девка Машка — это призрак, хотя имеет реальный прототип: девушку, жившую в начале прошлого века в Подмосковье. Мы просто ее оживили с помощью искусственного интеллекта. Она для нас — интерактивный экскурсовод, но задумана именно как призрак этого дома. Кстати, в музее есть второй этаж, где до революции жила прислуга. Мы планируем его тоже задействовать: уже есть идея, которую я подсмотрел в Гонконге. Но она будет связана с трагической историей в жизни Благовещенска, о которой многие не знают.

Все туристические объекты Дмитрий Евсеев рассчитывал с экономической точки зрения. Он считает, если проект приносит убытки, значит, он не интересен людям. Поэтому даже музей может приносить прибыль.

Будет ли проект городского музея таким же экономическим успешным, как калачная, я не знаю — мы открылись недавно. Я лично проработал в музее месяц: сам водил группы, сам принимал оплату на кассе, смотрел, выстраивал, понимал, что нам нужно еще сделать. И мы в процессе работы уже начали менять какие-то моменты. Наш музей — не про артефакты, мы не научное объединение, наша задача — популяризировать нашу историю и дарить эмоции.

У нас среди первых гостей были три женщины из Москвы, которые сказали, что надо открыть такой же музей у них, в столице. Понимаете, какая шутка времени? Мы привезли технологии из Москвы, а москвичи хотят увезти их обратно к себе. У нас, конечно, можно и покруче что-то сделать. Всё упирается в экономику: покруче просто будет неэффективно. Можно любые проекты придумывать, но если они будут убыточными, то никогда не окупятся.

Информация предназначена для лиц старше 18 лет
Контент может содержать сцены курения табака. Курение вредит здоровью