«В Латвии убивал активистов, в Благовещенске восхвалял Америку»: амурские чекисты рассекретили документы о полицаях, власовцах и «лесных братьях»
196
Немецкие самолеты никогда не бомбили амурские города, фашисты не жгли амурские деревни. Наша область далека географически от главных событий Великой Отечественной, но эхо войны болезненно ощущалось здесь даже спустя годы после Победы. В конце 1940-х годов на Дальний Восток пошли эшелоны со спецпоселенцами — тысячи бывших полицаев, карателей, власовцев, бандеровцев и «лесных братьев» получили работу и возможность жить среди местного населения.
Гуманизм оценили не все
У многих осужденных руки были, что называется, по локоть в крови, и остается только удивляться гуманности советского правосудия, которое не стало отбирать у них абсолютную свободу, а тем более — жизнь. Дали шанс на исправление, но, увы, человеческое отношение к себе оценили не все.
Помимо тех, кто стал предателем по малодушию, в Амурской области оказалось большое количество идейных коллаборантов — откровенных душегубов, которые не отказались от своих взглядов даже после приговора.
Об этом рассказывают рассекреченные документы УФСБ России по Амурской области, которые презентовали на площадке «Дальний Восток во Второй мировой войне: без срока давности». Там прошел Второй научно-образовательный семинар «Война. Победа. Память».
В каждом рассекреченном деле — измена Родине, пособничество нацистам, участие в бандах. Это были люди самых разных национальностей: прибалты, украинцы, молдаване, русские, но всех объединяло одно — ненависть к советской власти. Даже на спецпоселении они занимались откровенным подстрекательством и провокациями. Судя по рассекреченным данным, география подрывной деятельности охватывала всю Амурскую область.
Вся эта бурлящая масса фашистских пособников требовала к себе пристального внимания органов госбезопасности. И спустя годы после Победы на Дальнем Востоке продолжалась незримая война с теми, кто не сделал выводы и рассчитывал на реванш. Предлагаем несколько историй, чтобы составить для себя портрет таких спецпоселенцев.
Кино и немцы
Василий Гайдару, молдаванин. С приходом немцев арендовал у них кинотеатр, где крутил «антисоветскую профашистскую хронику». Идейный — в январе 1944 года добровольно поступил в так называемый Русский охранный корпус, в его составе активно воевал с югославскими партизанами, был ранен.
В мае 1945 года пленён англичанами в Австрии и репатриирован в советскую зону Венгрии. Здесь он совершает побег и попадает в итальянские лагеря для военнопленных. Там ведёт активную антисоветскую агитацию, создаёт группы «невозвращенцев», занимается подстрекательством и помогает другим бежать. Собственными побегами и провокациями дважды срывает отправку в СССР.
В феврале 1948 года он всё же оказывается в Амурской области — на спецпоселении, работает электромонтером на руднике имени Кирова (ныне прииск Соловьевский, Тындинский округ). Между делом «восхваляет жизнь в Америке», распространяет «пораженческие настроения». В 1951–1952 годах арестован и отправлен в лагеря.
Английский агент
Сомат Валеев, родом из Татарской АССР. Сдался в плен в сентябре 1942 года, поступил в татарский легион «Идель-Урал» — коллаборационистское подразделение, воевавшее с партизанами и Красной армией. Принял присягу Гитлеру, нёс охрану объектов в Польше и Франции. В августе 1944 года пленён англичанами.
Оказавшись на спецпоселении в Амурской области, работал трактористом в совхозе «Озерянский» Куйбышевского района (ныне Белогорский округ). Здесь же установил связь с неким «Борисом Васильевичем» — агентом английской разведки по кличке Виля. Четыре месяца передавал через тайник сведения о военных аэродромах, частях, ж.-д. узлах и моральном состоянии амурчан. Улики — написанные собственноручно разведывательные донесения.
Валеев вину признал не полностью. Утверждал, что хотел войти в доверие к «Борису Васильевичу», чтобы потом сдать его органам. Но следователи такому оправданию не поверили. Арестован Валеев осенью 1949 года, отправлен в лагеря.
Бандит и убийца
Янис Сырмайс, латыш. Боевик националистической банды, которая охотилась на милиционеров, активистов, советских руководителей. В числе жертв — также женщины и старики. «Лесные братья» не брезговали банальным грабежом. В одном из эпизодов Сырмайс прямо на дороге избил палкой одинокого подростка, который не захотел отдавать бандитам краюху черствого хлеба.
«В июне 1945 года вместе с другими бандитами принимал участие в совершении террористического акта над председателем Крауклиенского волисполкома Заберс и его сыном, которого Сырмайс лично застрелили из винтовки» — выдержка из уголовного дела, которое вместе с другими увидело свет в ходе семинара.
Дальше — поимка, суд, спецпоселение. Однако наука не идет впрок.
«В мае 1950 года на улице колхоза «Интернационал» Зейского района Амурской области проводил антисоветскую агитацию проамериканского характера и высказывал пораженческие настроения… В феврале 1951 года в городе Благовещенске, где работал грузчиком в тресте «Гражданстрой», клеветал на Советскую власть и восхвалял военную мощь Америки», — еще одна выдержка из уголовного дела.
Упёртый — даже после задержания в Благовещенске, по пути в спецкомендатуру продолжал нести антисоветскую пропаганду. Вероятно, с учетом предыдущих «заслуг» всё же приговорен к расстрелу.
Каратель и власовец
Пётр Крисин, русский. В мае 1942 года попал в плен и, как указано в уголовном деле, «добровольно вступил на службу немецкой армии». Служил в 643-м батальоне Русской освободительной армии (РОА), у генерала Власова.
Участвовал в карательных операциях против партизан на Смоленщине, Брянщине и Могилёвщине, грабил местных жителей, строил немецкие укрепления, охранял объекты. С отступлением немецких войск оказался во Франции, где был пленён англичанами и репатриирован в СССР.
На спецпоселении работал на «Рудоремзаводе» в поселке пристани Бурея. Длительное время подробности его участия в карательных акциях против партизан оставались неизвестными, однако правда выплыла наружу. После завершения расследования арестован, осужден, отправлен в лагеря.
Вылепить жертву из садиста и убийцы
Презентация этих и других рассекреченных материалов прошла в ходе Второго научно-образовательного семинара «Война. Победа. Память». В нынешнем году состав его участников выглядел особенно представительным. Помимо Благовещенска, к обсуждению вопросов, связанных с защитой исторической памяти, подключились Псков, Брест, Харбин.
Среди гостей — ученые, краеведы, исследователи. На конференцию прибыли представители Национального Центра исторической памяти при Президенте РФ, Института Китая и современной Азии РАН и других авторитетных организаций.
В числе других озвученных тем было отмечено: очень важно противостоять попыткам оправдать военные преступления. После развала Советского Союза было много попыток реабилитации бывших карателей и полицаев. Фигуранты рассекреченных уголовных дел — не исключение. Например, дело Яниса Сырмайса оказалось на пересмотре в 2002 году. В рамках закона РСФСР от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» из очевидного садиста и убийцы пытались вылепить «жертву режима». Не вышло.
— Мы ежегодно рассматриваем материалы уголовных дел в целях противодействия незаконной реабилитации, в том числе лиц, которые были в период массовой реабилитации уже реабилитированы. Фонд довольно большой: более 40 тысяч дел, но исследовательская работа ведётся постоянно. Ее результаты вы также можете увидеть на нашей выставке, — отметила сотрудник архивного отдела УФСБ России по Амурской области Елена Кузнецова. — Дела достаточно непростые. Люди — кто-то вынужденно, а кто-то был идеологически настроен — переходили на сторону немцев и на захваченных территориях помогали организовывать лагеря военнопленных, боролись с подпольщиками и партизанами, пытали, расстреливали, занимались грабежами. Допустить незаконной реабилитации таких лиц ни в коем случае нельзя.
