Тайная монахиня

Во все церковные службы ее согбенную фигурку можно было видеть на неизменном месте. У поминального подсвечника — там, где свечи ставят за упокой души.

Фото: Архив АП

Ее судьба — штрафная рота. Мария родилась в кумачовом 1924 году, была шестилеткой, когда родителей признали кулаками и с Брянщины выслали на Амур. Судьба ссадила их в Сковородинском районе. Как жили — не приведи Бог. Выжили чудом.

Она лет с 14-ти пошла работать, валила лес, мыла золото. Рано научилась пить горькую, курила самосад, была крепкая, на спор мужика могла побороть. В 19 лет вышла замуж. Не по любви.

«Он меня силой взял…» — спустя десятилетия тихо говорила она. Едва слышно, шепотом. Стыдилась. Родила сына, которого она всегда называла только «сыночек».

Окончила курсы бухгалтеров, работала в городе Сковородино. Муж по пьянке бил ее смертным боем. Трезвым она его и не помнила.

Когда ее Толе, ее сыночке, исполнилось 16 лет, он вместе с друзьями выпил технического спирта. Двоих друзей спасли, ее сыночка умер.

Она едва не тронулась умом. С весны до глубокой осени, чуть ли не каждый день ночевала у сыночки на могиле.

«Чекушку «беленькой» возьму, за ночь выпью у него на могилке», — вспоминала она.

Ее жизнь катилась под горочку и укатилась бы очень быстро. Сомнений в этом нет.

Однажды Мария поехала в командировку в Благовещенск, отчет сдавать. Ноги сами принесли в храм. Время было советское, атеистическое, в церкви, кроме священника, стояли на службе пять старух.

Она как зашла в храм, так и застыла.

— Так мне хорошо там стало, как будто Матерь Божия теплым одеялом укрыла, — вспоминала Мария Никитична.

Правдами и неправдами перебралась она жить в Благовещенск. Мужа к тому времени уже на свете не было, водка утянула-таки его в могилу.

Сначала жила в каких-то комнатках, соседями у нее были всегда запойные алкоголики. Она их жалела, подкармливала, заступалась за них. Церковь стала ее спасением и смыслом жизни. Она там проводила большую часть времени. Мыла пол, продавала свечи, помогала чем могла. Все во славу Божию.

Крепко дружила с одним из священников того советского времени. Он был монах, она стала ему как мать. Вела все его незатейливое хозяйство — батюшка жил в частном доме, который Мария содержала в идеальном порядке. Его часто переводили из епархии в епархию, она колесила за ним по всему Союзу. От Перми до Риги.

Фото: Архив АП

Я потерял ее из вида лет на двадцать. Однажды, зайдя в храм, едва не вздрогнул, увидев ее согнутую спину. Она сильно постарела. Меня не узнала, я напомнил ей несколько примеров из прошлой жизни.

«Саша?!..» — едва улыбнулась она бесцветными губами.

…Мария Никитична жила в маленькой «однушке» в самом центре Благовещенска. Утром уходила в церковь, вечером, уставшая, возвращалась домой. Главным богатством ее квартиры были куцый шифоньер и узкая кровать. И иконы. От пола до потолка.

Молилась часами. Лампады горели постоянно. «Я великая грешница, аборты делала, не отмолить мне это никогда», — часто сокрушалась она.

Слабела, уже редко выходила из дома. Приносил ей продукты, всегда покупал чекушку «беленькой». Она радовалась. «Перед сном пью по пятьдесят грамм, не больше, потом сплю хорошо», — стесняясь, признавалась она.

Церковные люди узнали, что я иногда покупаю ей водочку. Пытались меня ругать за это. Это оказалось делом бесполезным. Я не мог отказать в ее единственной земной радости.

Как-то заметил у нее на голове шишку. Спросил, что такое?

— Не знаю, давно стала расти. Не болит, — пожала она плечами.

Отвез к онкологу, оказалось — злокачественная опухоль. Матушка согласилась на операцию, которая оказалась успешной. Она потом радовалась, как дитя, видя в зеркало, что «шрамик получился крестиком. Божий знак…»

Церковный люд, узнав, что я определил ее в онкологический диспансер, пытался меня ругать. «Она тайная монахиня, должна страдать. Рак — не дурак, за руку берет и в рай ведет. Зачем вы лезете?..» — змеей на меня шипела не тайная монахиня.

Мария Никитична, узнав об этом, улыбнулась: «Я им квартиру подписала, видимо, ждут…»

Она всегда молила о легкой смерти.

— Жизнь у меня была, не привели Господь, так прошу день и ночь Бога, чтобы прибрал быстро, — часто повторяла она.

Фото: Архив АП

Господь ее услышал. Августовским днем у нее сильно зажгло в груди, терпеть сил не было. Она постучала соседке в двери. Скорая. Приемный покой больницы. Там она и умерла. Обмякла и сползла на кушетку. Было рабе божией Марии Никитичне Андреевой 89 лет.

Когда ее хоронили, меня не было в городе. Где ее могила — не знаю. Но ее помню всегда и иногда поминаю в своих слабых молитвах.

Сегодня ей исполнился бы 101 год. Вспомнил. Спасибо, что встретились.