Шрамы самоутверждения
Недавно в нашем классе экстренно объявили внеочередное родительское собрание. Поводом для сбора оказался ежегодный медосмотр — врачи с большим изумлением обнаружили, что у многих семи- и восьмиклассников руки исполосованы шрамами. Нормальными такими шрамами — у кого-то свежими розовенькими, у кого-то уже успевшими побелеть. И не только руки — у отдельных смельчаков шрамирование прошлось по спинам, животам и даже по зоне декольте.
В объяснении психолога прозвучало, что подростки наносят себе повреждения по двум основным причинам: у достигших пубертатного периода слишком много эмоций, и таким образом они дают им (эмоциям) выход. Вторая причина противоположная — если эмоций нет совсем, подросток ощущает себя бесчувственным. Для него причинить себе боль — значит, почувствовать себя живым.
Но не могут же все поголовно быть чересчур импульсивными либо заторможенными настолько, что надо убеждаться с бритвой в руках, не умер ли ты. Оказалось, есть и третья причина — мода на self-harm, говоря по-русски, на самоповреждение. Логика примерно такая: «Одноклассник "вырезал" на руке символ или инициалы рок-кумира, а я сделаю круче — напишу имя полностью». Правда, очевидцы говорят, что выглядят такие попытки устрашающе — как бессмысленное и беспощадное нагромождение шрамов либо как последствие рваных ран.
Родители сидели на собрании и недоуменно переглядывались: что происходит? Не слишком ли мы своих деток оберегаем от трудностей, раз они начинают создавать их себе сами? Бытовые дела благодаря благам цивилизации, которые сегодня пришли в каждый дом, сведены к минимуму, особых усилий не требуется. Некоторые родители вспомнили свое деревенское детство, когда надо было к приходу мам и пап с работы воды ведрами на коромысле наносить, дров наколоть, а уж как на огородах, своих и общественных, вкалывали — тут у каждого, оказалось, было чем похвастаться. Да и в школе дел хватало — раньше техничка подавала звонки и мыла полы в учительской, а классы убирали сами ученики по очереди.
Сегодня мы стараемся освободить детей от любых бытовых дел — лишь бы учились, разносторонне развивались, чтобы потом могли получить профессию, найти хорошую работу и построить карьеру. Делаем все, чтобы детство было счастливым. Неужели получается, что чем труднее детство, тем меньше глупостей в голове?
Помню, в моем детстве было развито тимуровское движение. Рядом с нашей школой в двухквартирном домике жили две одинокие очень пожилые женщины, бывшие учительницы. И наш класс взял над ними шефство. После уроков мы шли к ним, бросали портфели на завалинку дома, брали огромные ведра и мчались обратно в школу, где был водопровод. Нам было лет по 9—10, и мы с подружкой тащили вдвоем одно ведро, расплескивая воду, в том числе и на себя. Мы и стены белили, и огородик вскапывали. А уж как рьяно металлолом с макулатурой сдавали, да сколько картошки и свеклы собрали с совхозных полей — вообще отдельная история.
Моя мама, чье детство пришлось на военные и послевоенные годы, рассказывает, что дети работали на колхозных полях наравне с взрослыми. Школа в их селе была восьмилетней, и, чтобы учиться дальше, четверо подростков пешком шли в райцентр за 23 (!) километра. В понедельник вставали в четыре утра и отправлялись в путь. Причем не просто шли пешком — еще несли с собой еду на неделю. Жили на квартирах, учились, а на выходные снова отправлялись домой. И зимой в пургу, и осенью по распутице. И мыслей не было делать себе больно, чтобы почувствовать себя живым.
Можно еще привести хрестоматийные примеры, что в годы войны подростки стояли у заводских станков, полностью заменяя взрослых, а Гайдар в 15 лет полком командовал. И некогда, да и незачем им было шрамировать себя — ни от избытка эмоций, ни от их дефицита и уж тем более — от скуки.
Неужели получается, что чем труднее детство, тем меньше глупостей в голове? Конечно, сегодня мы стараемся освободить детей от любых бытовых дел — лишь бы учились, разносторонне развивались, чтобы потом могли получить профессию, найти хорошую работу и построить карьеру. Делаем все для их комфорта, чтобы детство было счастливым. Школа тоже щадит их и избавляет от трудового воспитания — не дай бог перетрудятся несовершеннолетние, педагоги же замучаются потом объяснительные писать. Вот недавно был случай в Томской области — один из учителей за отдельную плату подрядился на уборку школьного двора от снега, а на самом деле отправил чистить территорию своего сына-пятиклассника. Бдительные граждане тут же забили тревогу, по требованию прокуратуры и директор школы, и его заместитель, и сам родитель наказаны за трудовую эксплуатацию ребенка.
Воспитывать детей сегодня тоже можно только словом, причем негромким — у ребенка сейчас столько прав, что родителей даже за подзатыльник можно привлечь к ответственности. Но таким отношением к подросткам мы сами выбиваем у них из-под ног почву для самоутверждения. И чем больше мы будем их от трудностей оберегать, тем страшнее и уродливее будут формы их протеста.
