Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №20 (28911) от 28 мая 2020 года
Издается с 24 февраля 1918 года
29 мая 2020,
пятница

Почему не получилось великого тындинского переселения: специальный репортаж «Амурской правды»

Столица БАМа впервые проводит большую ревизию бараков и надеется на новую федеральную программу

Спецпроекты

Десять лет назад отдаленную улицу Тынды, усыпанную бараками времен строительства БАМа, и российское правительство соединил исторический телемост — на связь с бамовцами вышел сам Владимир Путин. Он заявил: государство впервые направит деньги на переселение людей из времянок. Надежду на новые квартиры получили 6,6 тысячи человек — столько, по данным на те годы, проживало во времянках. Миллиарды пришли, вот только великого переселения не получилось. Зато получились неразбериха, суды и скандалы — порой для ордера на квартиру хватало норковой шубы для чиновницы. «Все, что тогда делалось, было страшно несправедливо», — говорит мэр Тынды Марина Михайлова. Однако городу дали еще один шанс — по поручению контрольного управления аппарата Президента России проходит большая ревизия всего временного жилья и его постоянных жителей. Следующий шаг — новая федеральная программа переселения амурчан в зоне магистрали. Почему столица БАМа стала столицей бараков и как город исправляет ошибки — в специальном репортаже «Амурской правды».   

Стройка кончилась — люди остались

Крайняя точка Москвы — так любят называть тындинцы свой город. Столица БАМа действительно построена по проекту московских архитекторов — в самом северном городе Приамурья есть Арбат, микрорайон Сокольники и Московский бульвар. И даже главная улица — Красная Пресня. Но если проехать от центра всего несколько минут, от столичного стиля не останется и следа — Тында со всех сторон окружена ветхими бараками.

— Это временные поселки, которые остались от субподрядчиков строительства БАМа: мехколонн, взрывников, мостовиков и так далее, — рассказывает герой Социалистического труда, строитель Байкало-Амурской магистрали Иван Варшавский. — Они же всегда жили как цыгане — кочевали с одной стройки на другую. Построили железнодорожную дорогу Абакан — Тайшет, уехали и дома забрали. Построили ветку Хребтовая — Усть-Илимск — рванули на БАМ. И эти дома они всегда возили за собой, ведь стройки длились десятилетиями.

По словам легендарного бамовца, по заказу Министерства путей сообщения в Тынде капитальное жилье строили под определенное количество людей — для эксплуатационников железной дороги и их семей, часть квартир получили и строители.

Фото: Валентин Мельников

— Но после 1984 года — после завершения строительства БАМа — как таковое строительство железных дорог в СССР закончилось. Был бы другой крупный объект — строители бы опять уехали всем табором. Но уехала только часть, а остальные остались. И жилья для них предусмотрено не было, — констатирует Иван Варшавский.  

В 90-х тресты и мехколонны начали массово банкротиться и бросать жилье. Предприятий не стало, а временные поселки остались. Вместе с тысячами людей.

 «Лишь бы дом не рухнул»

— Вот в этом доме я жила с родителями, — первый заммэра Тынды Виктория Щекалева показывает на покосившуюся трехквартирную деревяшку по улице Декабристов. — Мы приехали на БАМ в 1983 году из Дипкуна, родители работали в «Тындалесе» — под руководством папы эта улица и строилась. Нам дали ПДУшку — это домик, сделанный из вагончиков. Они шли заводские, в них даже мебель была — кровати, кухня и шкафы. Туалет, правда, был на улице. Но на тот момент получить такое жилье считалось круто. Но эти дома были рассчитаны максимум на 25 лет.

Фото: Валентин Мельников

Спустя 40 лет в поистине декабристских условиях здесь живет Мария Абрамова — с мужем и двумя детьми. Чтобы войти в дом, приходится несколько раз со всей силы дергать за ручку — дверь примерзает к крыльцу. По темному коридору хозяйка ведет нас на кухню, которая, как выясняется, совмещена с ванной и туалетом. Низкие потолки, с которых свисают обрывки гипсокартона, потрескавшиеся обои, на полу — железобетонные плиты. «Потому что полы проваливаются», — объясняет женщина.  

— Эту квартиру дали свекрови по переселению. Она жила в другом бараке, но его снесли, когда строили прокуратуру, — рассказывает Мария, закуривая у окна сигарету. — Мы с мужем живем здесь с 2010-го. Дом подключен к центральному отоплению, но все трубы давно сгнили. Отопление хорошее, но толку от него никакого: вверху-то жарко, а внизу холодно, постоянно ходим в теплых носках. Дом каждый год «уходит» в огород. Когда тишина, слышно, что он потрескивает. Страшно бывает. Мне один раз даже приснилось, что он рухнул на нас.

— А вы стоите в очереди на переселение?

— Мы написали заявление сразу, как началось переселение, — в 2010 году. Потом я пошла узнать, какие мы в очереди — оказалось, что наше заявление потеряли. Написали по новой. Ходила, ходила — ждите-ждите. Несколько лет назад пошла к главе, к этому... (задумалась).

— К Черенкову?

— Нет, к нему меня так и не пустили. Как же его фамилия...

— К Зубоваткину? К Шульцу?

— Нет, фамилия у него еще такая веселая.

— Гуляеву?

— Да-да-да! Ходила к нему с фотографиями, говорю: посмотрите, в каком доме мы живем. Он сказал: ждите комиссию. Но никто не пришел. Сейчас все советуют к Марине идти (мэру Марине Михайловой. — Прим. АП).

«Не я один так живу»

Деревянный барак 81-летнего Николая Николаевича Иванова по улице Уральской одиноко стоит у самого леса. Вокруг — заброшенные и полуразрушенные времянки без окон и дверей. Дорогу к дому пенсионера нам показывает местный депутат Павел Лобода — он случайно встретил дедушку на улице, познакомился и предложил помощь. Оказалось, в списках на переселение пенсионера не было: дом бесхозный — про Иванова просто никто не знал. После звонка на мобильный мы еще несколько минут стоим у двери, пока хозяин откроет дверь — Николай Николаевич передвигается на протезах.

— Я сам из Таджикистана. Сын уехал сюда строить БАМ. А когда там война началась, русских стали притеснять, сын приехал и забрал нас с женой, — рассказывает пенсионер.  — Сначала жили в бараке по Веселой, потом его сломали. Здесь с 2000 года.

В деревяшке он живет один. Единственная родственная душа — дворняжка Ася.

— Дрова рублю, печку топлю, вода привозная. Тяжело? Да нет. Нормально. Не я же один так живу, — говорит Николай Николаевич и признается: — Но сейчас уже хочу переехать в квартиру. Был помоложе — жить в доме было проще.

Недавно дом приняли в муниципальную собственность, оформляют документы для постановки хозяина в очередь на переселение. Правда, ждать своего жилья он будет не в бараке, а в благоустроенной квартире — мэрия переселит пенсионера в маневренный фонд.

Таежка обманутых надежд

Сами себе наделали бардака — так характеризует решение предыдущих руководителей города не принимать жилье строителей в городскую собственность мэр Тынды.

— Когда в 90-х тресты и мехколонны начали банкротиться, они хотели передать все жилье в муниципальную собственность — но город не принял. Хотя был обязан принять, было даже соответствующее постановление Правительства РСФСР, — уверена Марина Михайлова. — Не было порядка в городском хозяйстве: не было учета строений, квадратных метров и количества людей, которые там остаются.

Поэтому после, как казалось, судьбоносного телемоста с Путиным, встала большая проблема — городские власти сами не знали, какова реальная ситуация с временным жильем. Деньги на переселение пришли по федеральной программе повышения устойчивости домов в сейсмических районах страны. Одно из ее главных условий — строительство быстровозводимого жилья. Так в Тынде появился знаменитый микрорайон Таежный. За пять лет там был построен 41 дом из запланированных 66.

Фото: Валентин Мельников

В мэрии не скрывают: в первые годы квартиры в Таежном получило много «случайных» людей. Ведь новое жилье выдавали не с учетом года постройки, состояния дома и времени проживания семьи, а просто по дате заявления, — порой без документов и прописки.

— Чиновники противоречили закону в программе, вписав строку: «по дате написания заявления». Но никто никому не объяснял, что, согласно Жилищному кодексу, для переселения должно быть заключение межведомственной комиссии, — говорит заместитель мэра Тынды Владимир Плюхин. — И не факт, что эту квартиру в бараке человек не купил неделю назад, а потом пришел с заявлением на переселение. Правоустанавливающие документы никто не проверял.

— Реальные бамовцы остались в своих бараках с печками, а самые хитрые переехали в новостройки, — констатирует мэр. — Порой жилье на Таежке получали люди, у которых и так в собственности было по 2—3 квартиры, а значит не было нужды переселяться. В итоге квартиры уже перепроданы по 3—4 раза. Сейчас вынесен очередной приговор суда, он еще не вступил в силу. Сотрудники мэрии участвовали в махинациях с жильем, и рядовые граждане подделывали документы и переселяли людей — так бывает, оказывается. Цена вопроса — 300 тысяч рублей. Уголовное дело возбуждено с помощью  ФСБ. Рассказывают истории, что можно было переселиться даже за норковую шубу.

Неразбериха с временным жильем привела к тому, что в первую очередь власти переселили людей из поселка Ветеранов — он был построен в 1982 году. «Разрушили хорошие дома с благоустроенными квартирами, а двухэтажные бараки 1932 года, построенные еще заключенными БАМЛАГа, с удобствами на улице и привозной водой остались», — недоумевает Владимир Плюхин.

Строительство домов на Таежке прекратилось в 2015 году. Федерация подняла регионам процент софинансирования по программе, но в дефицитном амурском бюджете средств не нашлось. «И хорошо, — не скрывает мэр. — Этот микрорайон, как гетто, — мы не можем дать людям землю под гаражи, под детские площадки — земля отдана под жилищное строительство, которое заморожено. Людям там не комфортно».

С 2016 года борьба с времянками продолжилась по программе переселения из зоны БАМа, переселения ветеранов БАМа, затем — по переселению из зоны промышленной застройки магистрали. Однако кардинально ситуация не менялась, констатируют местные власти.

Звонок президенту

В июне 2017 года в непростой истории тындинского переселения произошел новый поворот — все решил один звонок. На прямую линию с президентом России пробилась жительница рабочего городка Нягянь Ханты-Мансийского автономного округа. Она позвонила из строительного вагончика, в котором ее семья живет 20 лет, и спросила, когда государство переселит из времянок людей, осваивавших нефтегазовые месторождения в СССР.

«Бочка Диогена» — так называли первые домики строителей БАМа, напоминающие огромную цистерну. Сейчас одна из бочек стала экспонатом музея БАМа. Они были подключены к отоплению и водоснабжению. Внутри стояли кровати, шкафы, кухонька, а обеденный стол и сидения были как в купейном вагоне.

Путин пообещал: программа продолжится, и власти постараются ее ускорить. И привел в пример Тынду, где «проблема расселения бараков решается с 2010 года». Спустя неделю после прямой линии на сайте Кремля появилось поручение главы государства «определить количество граждан, проживающих в не предназначенных для этого строениях, созданных в период промышленного освоения районов Восточной Сибири и Дальнего Востока, и утвердить комплекс мер по их переселению в новые жилые помещения, предусмотрев источники финансирования». Комментируя поручения, президент отметил: реальные масштабы проблемы временного жилья в регионах могут быть занижены. Именно так и получилось на севере Приамурья.

Мэр: мы начинали не с нуля, а с минуса

После президентского поручения Тынду ждала масштабная ревизия всего временного жилищного фонда и его постоянных жителей. Такую задачу муниципалитету поставило амурское правительство. Эта работа практически совпала с приходом в регион нового губернатора и нового мэра столицы БАМа.

— Мы начинали не с нуля, а с минуса. Раньше цифры выдавались по принципу «пол, палец, потолок». За бортом переселения остались сотни неучтенных бамовцев. Если бы все было с чистого листа — это одно, а нам пришлось исправлять чужие ошибки, — признается Марина Михайлова. — Системно жилищным вопросом никто не занимался — только точечно. Люди приходили в администрацию, уговаривали принять их жилье в муниципальную собственность. Этот процесс намеренно затягивали, порой бараки принимали через год. Некоторые умирали, пока подходила их очередь. Работаем над ошибками.

Новая администрация начала собирать информацию из разных источников.

— В прошлом году собрали всю информацию по спискам очередников с 2004 года — она не велась 15 лет. Все документы проанализировали, сравнили и сделали единый список, — объясняет Владимир Плюхин. — Пришлось поднять все дела по переселению, чтобы увидеть: где переселили точечно, где не переселили, где вообще жилье не узаконено. Например, приходит дедушка-бамовец с ордером на жилье по улице Ветеранов. У него квартира номер 3, по реестру из нее никого не переселяли. А дома уже не существует — его расселили и снесли. А про дедушку просто забыли. Он все это время снимал жилье и ждал очереди.

Огромную помощь в проведении инвентаризации оказали сами тындинцы.

— В телепрограмме «Час мэра» я предложила жителям временных домов отправить своего представителя на общее собрание. Дважды собирались в актовом зале администрации. Смотрите, сколько людей пришло, даже в проходах стояли, — мэр показывает фотографии в мобильном телефоне. — Жители принесли техпаспорта, заполняли анкеты, оставляли свои контакты. У нас огромные пачки заявлений, мы их обрабатываем, сравниваем с нашим списком. Большинство адресов — новые, про эти дома мы не знали. Принимаем выявленные дома и квартиры в муниципальную собственность, после чего признаем непригодными для жилья.  

Фото: Валентин Мельников

За годы ожидания у некоторых бамовцев ордера на квартиры потерялись, а некоторым их просто не выдавали — люди десятилетиями жили без документов на жилье. Прямо как в знаменитой советской песне — мой адрес не дом и не улица. Таким семьям чиновники советуют обращаться в суд. Для удобства жителей на сайте мэрии даже разместили образцы исковых заявлений. Чаще всего Фемида встает на сторону жильцов.  

Пока одни ждут новоселья в бараках, некоторые снова пытаются заработать.

— Были такие ситуации, что люди ждали, ждали своей очереди — не дождались, продали барак за 100 тысяч и уехали. И вот сейчас к нам приходит новый хозяин, приносит заявление: обследуйте мой дом, я жду переселения. И на моей памяти уже человек пять таких. Бизнес! — констатирует Марина Михайлова.

Город содержит пустые бараки 

Мэрия вынуждена нести затраты на содержание пустых времянок. «Сейчас у нас куча ветхих бараков. Например, 12 семей мы переселили, а по 1—2 квартиры, где люди прописаны и еще не расселены, остались. Мы давно бы снесли, но не можем — нам же люди вернули их в собственность, мы вынуждены их содержать. Поэтому колоссальные деньги улетают из бюджета на коммунальные услуги. Мы в большинстве квартир, конечно, снимаем радиаторы, но труба-теплоноситель к дому все равно идет, поэтому нам начисляют платежи, — констатируют в городской администрации. — Есть совсем пустые и непригодные дома, но это не говорит о том, что всех расселили, — люди просто не могут там жить, поэтому снимают другие квартиры».  

Два критерия для переселения

Администрация Тынды озвучила первые итоги масштабной инвентаризации времянок: в городе около 2 000 ветхих строений, в которых прописаны более 5 000 человек — это более 3 000 семей.

«У нас все строения учтены, даже те, которые уже не существуют — а люди остались. Учтены те люди, кто годами, десятилетиями жили в маневренном фонде, потому что их жилье уже разрушено», — объясняют в мэрии. Список висит в здании мэрии и на сайте: каждый может видеть, как продвигается его очередь. Параллельно чиновники совместно с миграционной службой, управлением Ростехинвентаризации, кадастровой палатой точечно проверяют годы постройки зданий, с учебными заведениями выясняют, в каких квартирах живут многодетные семьи. Поэтому реальные цифры постоянно меняются.

Работа должна завершиться к 20 февраля, после чего мэрия отправит актуализированный и честный список в областное правительство.

— Мы будем предлагать федеральному центру решение этой проблемы из одного источника, по одной программе, — говорит губернатор Василий Орлов. — Сейчас задача — понять объем проблемы, посчитать, сколько это стоит, и предложить решение. Без четкой аналитики мы никуда не сдвинемся — это будет метод латания дыры. Надеемся, в следующем году правительству совместно с мэрией Тынды эту тему удастся сдвинуть с мертвой точки. О результатах можно говорить через год, при условии: а) четкой аналитики и б) четкой программы на федеральном уровне.    

Однако уже сегодня ясно — новых домов в Таежном не будет.

— Надеюсь, с помощью амурского правительства мы будем покупать квартиры на вторичном рынке (их у нас порядка 700), либо будем строить капитальное жилье. Сколько навскидку надо денег, чтобы переселить всех? Ну давайте просто примерно прикинем. —Мэр берет калькулятор и считает:

 — Средняя стоимость квадратного метра в Тынде 39 тысяч 800 рублей, у нас в очереди почти 3 тысячи семей. Если каждой положено в среднем по 50 квадратных метров… Ой-ё, 6 миллиардов! А за эти годы уже потрачено порядка восьми миллиардов — и проблема не решена.

Тында ждет новую федеральную программу, исключающую точечное переселение —  тогда в городе будет общий для всех и прозрачный порядок.

— Освободившуюся от бараков землю с коммуникациями мы с удовольствием раздадим под индивидуальное жилищное строительство — уже ведем переговоры с потенциальными инвесторами комплексной застройки одной из улиц, — говорит Марина Михайлова. — Мечтаю построить таун-хаусы — одноквартирные двухэтажные домики с гаражом и огородом. Тогда сюда пойдет двухпроцентная дальневосточная ипотека — и тогда я буду самым счастливым мэром в Амурской области.

Возрастная категория материалов: 18+

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Материалы по теме

На конкурс социальных инициатив «Березитового рудника» поступило 33 проектаНа конкурс социальных инициатив «Березитового рудника» поступило 33 проекта
Варшавский: как живет легендарный строитель Байкало-Амурской магистралиВаршавский: как живет легендарный строитель Байкало-Амурской магистрали
На переселение бамовцев потратили 6,4 миллиарда: амурский губернатор встретился с главой Совфеда
Амурская область получила деньги на третий этап переселения людей из ветхого жилья
Строители возводят в Тынде виадук на пересечении АЯМа и БАМа
Полтысячи амурчан собираются переселить из аварийных домов за два года
Тында и Циолковский стали победителями Всероссийского конкурса проектов по благоустройству
В декабре 28 семей из Сковородина отметят новоселье
Мэр Тынды провела занятие в первом компьютерном классе для пенсионеров
Радуга в зимнем небе Тынды стала предвестником тепла

Гороскоп на 29 мая: Стрельцы проведут финансовую мини-операцию, а Тельцы задумаются о времениСоветы
МегаФон подвел итоги первого квартала 2020Новости партнеров
Заказник в Зейском районе могли поджечь рыбакиОбщество
Газовый баллон взорвался в жилом доме Ивановского районаПроисшествия
Амурский губернатор возложил цветы к памятнику в честь заключения Айгунского договораВласть
Качество «перезимовавших» отремонтированных дорог проверяют в БлаговещенскеОбщество

Читать все новости

Спецпроекты

На работу в пижаме: журналист «Амурской правды» — об опыте дистанционной работы из-за коронавируса На работу в пижаме: журналист «Амурской правды» — об опыте дистанционной работы из-за коронавируса
Тайны профессии барбера: «Стрижка в барбершопе дороже только из-за понтов»
«Мне хотелось обнять весь мир!»: последняя страница хроники карантина благовещенского стилиста
«Как же беспечно мы жили раньше»: благовещенский стилист ведет в АП дневник карантина
«Кого бояться больше — коронавируса или людей?»: благовещенский стилист ведет дневник карантина
Система Orphus