Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №18 (28960) от 13 мая 2021 года
Издается с 24 февраля 1918 года
16 мая 2021,
воскресенье

Откровения известных амурчан, чье детство прошло в детском доме

Спецпроекты

Каждый ребенок заслуживает счастливое детство, любящих родителей и теплый дом. Но не у каждого это бывает. И еще меньше счастливчиков среди тех, кому выпала сиротская доля. Главный судья Приамурья Сергей Семенов тоже из тех, кого называют подранками. Его сиротское детство и школьные годы прошли в казенных учреждениях. Сегодня мы публикуем истории известных людей, которые смогли, покинув детские дома и интернаты, крепко зацепиться за жизнь, стать благополучным и успешным человеком. В надежде, что их откровения помогут кому‑то выйти на новый виток судьбы.

  • Фото: vk.com
  • Сергей Семенов в интернате. Фото из личного архива

СЕРГЕЙ СЕМЕНОВ

«В 17 лет я думал, что буханки хлеба на деревьях растут»

«Тема хорошая, я на нее очень часто в связи с занимаемой должностью обращаю внимание. И встречаясь с проблемами бывших детдомовцев, нередко сопоставляю все это с собой», — начал Сергей Николаевич нелегкий для него разговор.

Барская усадьба для сирот

— Про мать мне кое‑что известно, а в графе «отец» свидетельства о рождении — прочерк. Время, которое я провел до школы в детском доме, помню плохо. Только величавое здание бывшей барской усадьбы, где мы жили, как сейчас перед глазами. И голос няни, когда укачивала нас спать. С одной стороны была спальня мальчиков, с другой — девочек, она садилась посередине и тихо пела нам песни о войне.

Из детей я запомнил только Витю Шулейкина. Этот мальчик совершенно не мог ходить. Неподалеку от детдома было гороховое поле, и нас часто водили туда горох поесть. Идем отрядом через мост, веселую детскую песню поем, а он сзади скачет за нами на руках, как лягушонок. Он никому не был нужен… Почему‑то я всегда рядом с ним крутился, и на этот мост его затаскивал, и в песочницу… И он ко мне тянулся. До боли в душе до сих пор хорошо помню его печально-испуганные большие глаза…

Сергей Семенов до сих пор помнит радостные и грустные моменты своего детства

Помню, как уезжали из детского дома. Все рыдаем, и воспитатели плачут. Соломы в кузов машины настелили и посадили нас туда. Моя воспитательница протягивает мне помидоры и шепчет: «Сережа, возьми, спрячь, потом поешь»… Любила она меня.

За вредность — в ухо!

— В интернате было, конечно, сложнее. Указка учительская так и гуляла по нашим рукам. Мне тоже часто доставалось. Хотя, не скрою: и сам я был вреднющий до такой степени, что из‑за меня даже одну воспитательницу судили. Я настолько проявил упрямство в одном из эпизодов, что она не выдержала и съездила мне по уху. Да так, что я потом неделю лежал в больнице с воспалением среднего уха. Воспитательницу наказали, а мне потом, конечно, было стыдно и очень ее жалко.

«Кто‑то мечтает вернуться в детство, юность — я не хочу».

После ужина самым любимым занятием было — пробраться в помещение, где резали хлеб, и поесть там кем‑то специально сохраненные крошки. Две конфеты — только по праздникам. Но сказать, что у меня было несчастливое детство, я не могу. Государство делало для нас все, что могло тогда. Я не держу обид, напротив, испытываю глубокое чувство благодарности ко всем, с кем свело меня детство.

«Инкубаторские!»

— Многих ребят на лето забирали родственники, а нашу сиротскую группу отправляли в пионерские лагеря. Городские пацаны называли нас «инкубаторские», потому что мы все ходили в одинаковой одежде. Спустя годы я понял, что не только за это. У нас было все по звонкам: на зарядку — звонок, на завтрак — звонок… У детей на все эти звонки уже были рефлексы соответствующие: звонок — у нас уже слюни текут — на обед. Вот где настоящий инкубатор!

Обучение реальной жизни началось только тогда, когда меня оторвали от этих звонков, от белых простыней, готовой еды… В интернате мы жили на всем готовом. Это смешно, но в 17 лет я, почти уже взрослый человек, думал, что буханки хлеба на деревьях растут! Слышал про какое‑то хлебное дерево, а «технологию» появления продуктов, самых разных вещей нам никто не объяснял. Настолько все было ограниченно. Воспитатели по мере возможности принимали участие в нашей жизни. Но когда подопечных 400 человек, порой взрослые были не в силах отследить все и все объяснить.

Как у Горького — на дне

Государство сегодня уделяет очень много внимания материальной поддержке ребят, которые вышли из детдомов и интернатов. А мне выдали комсомольскую путевку на фабрику технических тканей учеником фрезеровщика, брюки одни, рубашку — и до свидания. Остальное я сам зарабатывал.

Описать жизнь мою в рабочем общежитии… Жуть какая‑то. Я попал на такое дно… По вечерам пьянки, драки. Подойдет какой‑нибудь дядя: «Пацан, займи денег». А как не занять, когда он полупьяный? Конечно, я ему отдаю последнее, понимая, что назад их не получу. А самому потом по субботам и воскресеньям приходилось бутылки сдавать, чтобы купить себе еду.

Комнату я делил со своим фабричным «учителем», звали его Николай — уникальнейший был человек. На работе — мастер от Бога. К нему обращались со всех крупных заводов, если нужна была какая‑то шестеренка. А рассчитывались чем? Бутылкой… и не одной. Мне говорили: «Сережа, учись, будешь таким же». А каким будешь? В быту дядя Коля был беспробудным пьяницей. Узнав, что Николай выполнил очередной уникальный заказ, в нашей комнате собиралась вся окружная алкашня. Я старался уходить пораньше и приходить попозже. Когда все уже на полу или кто где… Но Коля, царство ему небесное, мою кровать никому не давал, она всегда стояла аккуратно заправленной. И как бы с вечера ни напился, по утрам рано вставал и будил меня на работу.

Сергей Семенов:

 

«Да, бутылки собирал, ходил в цирке убирал — все было. Но главное, что я усвоил: всегда надеяться надо только на себя».

Однажды просыпаюсь, а он не двигается. Я не сразу понял, что он мертв. Побежал к бабе Шуре — это была его собутыльница, неформальный комендант. Никогда не забуду ее вопль на все общежитие: «Ай, Колька, Колька сгорел!». И у меня, если бы я там остался, наверное, было два пути: закончить жизнь вот так же или тюрьма.

Армия как спасение

— Когда меня призвали в армию, очень обрадовался: я уходил от той жизни, которая меня крайне не устраивала. Отслужил в Бакинском воздушно-десантном полку, а потом рванул на Дальний Восток. Товарищ списался с отцом — он был начальником строительного управления и обещал мне место в общежитии. Сначала я работал на стройке и там понял — надо идти учиться. Подал документы и поступил на юрфак в ДВГУ. Мне, полагаю, просто повезло.

Оглядываясь назад, я иногда думаю: если бы за мной кто‑то ходил, как сегодня за выпускниками интернатов: «Пальтишко тебе — нате, денежек нет — нате!», еще неизвестно, стал бы я тем, кем стал. Государство сделало свое дело, сурово, но сказало: плыви, дорогой. И я пытался найти выход. Главное, что я усвоил: всегда надеяться надо только на себя.

И когда уже получил профессию, и когда появилась семья, мы с женой сами тянулись, растили своих детей, ни у кого помощи не просили. Раньше зарплаты у судей были невысокие и, конечно, денег не хватало. Я работал председателем суда городского, а жена подрабатывала уборщицей в районном суде. Когда она ушла в декрет (мы ждали третьего ребенка), я по вечерам ходил и сам мыл за нее пол. Кто‑то настучал в обком партии. Из Благовещенска приехал проверяющий, выяснить, правда ли, что председатель горсуда моет полы? Я говорю: «Да, это правда, я отрабатываю заработную плату, чтобы содержать семью». Не знаю, что он доложил в обкоме, но вопросов мне больше не задавали.

Мне иногда говорят, что у меня нестандартный взгляд на многие вещи. Коллеги порой удивляются: Сергей Николаевич, как вы здесь увидели проблему, если в материалах дела ничего об этом не говорится? А это знание жизни в разных ее проявлениях. Многое из того, о чем другие читали в книжках, я испытал на себе. Но ведь не зря говорится, что человеку по судьбе дается столько испытаний, сколько он может вынести. Как бы тебе ни было горько и больно, важно не сдаваться, не опускаться, а карабкаться вперед к мечте. Самая величайшая победа — это победа над самим собой.

ВАЛЕНТИНА ГУРОВА

 «Самая добрая няня не заменит родную маму» 

Известная благовещенская бизнес-леди, руководитель авиационно-туристического агентства «Моисей» Валентина Гурова достала старое коллективное фото — выпуск 8‑го «а» класса школы-интерната N 4 города Кишинева 1968 года. «Это моя любимая учительница. То, что я люблю географию, это благодаря ей, — на глазах Валентины Яковлевны блеснули слезы. — Вот я, а рядом девочка в Сбербанке в Москве работает. Все! Остальные детдомовцы — кто спился, кто наркоманом стал, кого убили в пьяной драке. Из всего класса только у нас двоих судьба удачно сложилась».

Разлучили с братиком

— В детском доме я воспитывалась с семи лет. Папы не стало за месяц до моего рождения. О маме говорить не хочу. Нас с младшим братиком раскидали по разным учреждениям, и мы потерялись. Через много лет я нашла его и забрала к себе на Амур. У него все хорошо — трое детей и пятеро внуков.

Не могу читать про детские учреждения, когда там детей бьют, нечего есть. У нас не было этого. Нас действительно не обижали. Потом, я и сама была сильная. Не позволила, чтобы меня ударили. Мы были всегда хорошо одеты и сыты. Я благодарна судьбе и господу богу, что училась именно в этом детском доме.

Валентина Гурова:

 

«Когда дочка была маленькой, иной раз так хотелось подойти, прижать, приласкать, сказать добрые слова. И не знаешь, как это сделать и  что сказать, сама же я этого не видела.  Не могу даже представить, как можно бросить родных детей». 

Многое зависит от руководства. У нас был прекрасный директор — лидер. Он договаривался с колхозами: начинается весна — все с пятого по 10‑й класс едем собирать черешню, потом клубнику…. На каждого была норма по два ящика собрать. И всегда приво­зили с собой машину или две той продукции, которую собрали. Все зарабатывали сами. Директором столовой была такая здоровая женщина. Она всех нас любила и своими огромными ручищами готова была всех обнять. Младших ребятишек накормит ягодами, остальное в переработку. Компоты, варенье, свежие яблоки у нас всю зиму были на столе.

Воспоминания о детском доме хорошие, хотя на душе, конечно, было тяжело. Самая добрая няня не заменит родную маму. Мама даже нос по‑другому вытирает. Ревели много, что там говорить. Другие ребята уходят к родственникам на выходные или на каникулы, а ты сидишь у окошка в тоске и никто к тебе не приходит. Пьющих женщин я просто ненавижу. И мужчин тоже. Иногда смотришь — молодые, а готовы из‑за бутылки поступиться всем святым — детей бросают… Тяжело на эту тему говорить.

С узелком в руке

— После 7‑го класса с разрешения директора мы не ездили в лагерь летом, а работали. Розы, шалфей собирали для эфиромасличных заводов, почту разносили. Деньги у нас никто не забирал, копили, чтобы на выпускной платье себе новое купить, обувь.

Самой строгой была учительница математики. Да, она могла ударить указкой по столу и потрепать мальчишек за ухо. Но детдомовцы и сами не подарок: только покажи учитель слабину, доведут до слез, бойкот объявят. У нас был класс хороший. Детский дом мы покидали со слезами. Это сейчас ребятам помогают и с поступлением, и квартиры дают. А тогда выходишь за двери интерната и понимаешь, что ты никому в этой жизни не нужен. Ты один на один остаешься со своей бедой, со своим горем. В руках узелок, где лежат платьице и туфельки, купленные на заработанные летом деньги, и вперед…

Я поступила учиться в вечерний энергостроительный институт только благодаря моей настойчивости и нашему директору Лазарю Георгиевичу — видя мое стремление к учебе, он выделил мне на первое время маленькую комнатушку при школе-интернате. Я там два месяца жила, пока дали общежитие. Вечерами училась, а днем работала разнорабочей в маркшейдерском бюро. У нас диспетчер была женщина — она как мамочка меня опекала. Обед принесет и с любовью такой: «Где там наш ребенок детдомовский? Иди покушай». Очень хорошо ко мне в коллективе относились.

Дети должны трудиться

— Приехала я на Зейскую ГЭС на практику и в Кишинев уже не вернулась. Меня покорили дальневосточная природа, раздолье. А еще над нашим общежитием часто пролетали самолеты, а это для меня — все. Устроилась заправщицей в Зейский аэропорт, через три месяца окончила курсы бортпроводников — и в полет, новый виток в жизни. Мечта сбылась! Позже второе высшее образование получила. Я не считаю себя чем‑то обделенной. Живу полноценной жизнью — любимая работа, любимая семья.

Порой смотрю на сегодняшних выпускников интернатов и удивляюсь: они почему‑то считают, что им все должны. Сами ничего не пробуют — не хотят! Иждивенцы. Может быть, это от недоученности, от того, что их не приучили к труду. Я противник того, что у детей в школе сейчас нет нормальных уроков труда. Раньше мы сами и парты, и пол мыли… Сейчас нонсенс, если заставить ребенка работать. Я считаю: только труд, труд и труд должен быть, если хотим вырастить из ребенка нормального человека. А они сидят все в телефонах, и кроме гаджета им ничего не надо. Надо вернуть в школы и отработки на каникулах. Только тогда начнешь ценить копейку, когда почувствуешь, каково это —заработать ее.

Где бы ребенок ни находился, в интернате или в семье, он должен уметь обслуживать себя сам. Я и своих детей с самого малолетства к этому приучала.

В нашем детском доме посуду мыли 9—10‑классники, с шестого класса мы накрывали столы, начиная с седьмого класса полностью в комнатах у себя убирали. У нас были уроки домоводства очень сильные. Когда я вышла, умела и стирать, и варить. Мы вместе с учителями квасили капусту, солили огурцы и помидоры. Все делали сами! Сейчас почему‑то в детских домах ребята на лаврах почивают. А их надо заставлять работать. Где бы ребенок ни находился, в интернате или в семье, он должен уметь обслуживать себя сам. Я и своих детей с самого малолетства к этому приучала.

Тот пинок детдомовский был мне стимулом, что надо карабкаться по жизни, надо доказать всем, и прежде всего самой себе, что ты не хуже тех детей, которые идут по улице с мамой, папой, с красивыми бантиками, едят мороженое. Хотелось такого же вкусного мороженого, платья и бантов красивых. Один человек течет по течению: куда вынесет, туда и вынесет. А другой, наоборот, барахтается изо всех сил, плывет к нужному берегу. И я стремилась хорошо учиться и трудиться, чтобы иметь все, что так хочется получить от жизни, и чтобы мои дети не повторили мою судьбу.

ТАТЬЯНА КОНДРАТЬЕВА

«Было, что нас ремнем наказывали. Но я не в обиде»

О Татьяне Кондратьевой в Мазановском районе говорят: такая коня на скаку остановит. Заместитель главврача ЦРБ по административно-хозяйственной части успевает не только ремонты в больнице вести и порядок блюсти, но еще строить новый дом, держать огромное хозяйство: кроме четырех коров, поросят и пернатых, у нее еще 62 лошади! Во взрослую жизнь она шагнула из интерната. Добившись благополучия своими силами, на вопрос, надо ли помогать детдомовцам, она ответила: «Нужно подсказывать пути решения, но не делать все за них. Хочешь помочь голодному — дай ему не рыбу, а удочку».

— Мне было 12 лет, сестре 10, а брату 8, когда умерла наша мама от инсульта, — вспоминает Татьяна Кондратьева. — Отца своего я даже не помню. В Мазанове жила тетя и хотела нас забрать. Но мне почему‑то захотелось в интернат. Я представляла, что это вроде как «колхоз для детей», где нам выделят дом, мы будем вести свое хозяйство. Младшие дети сказали, что поедут туда, куда поеду я. И в опеке прислушались к нашему мнению.

Как сейчас помню, был День пионерии. Вместе с другими школьниками мы приехали в Новокиевский Увал на праздник. А потом нас посадили уже в другой, интернатовский автобус. Первое, что меня поразило, когда прибыли на место, это грязные липкие стены. Я думала, нас повезут куда‑то далеко, а оказалось, это совсем рядом, в поселке Пионерский. Уже через неделю мы сбежали к тетке. Но назад пути не было.

В интернате я прожила четыре года, а после восьмого класса выскочила замуж. Мое счастье, что мне попался хороший человек. Мы с мужем сразу же хотели забрать сестру и брата из интерната, но нам их не отдали, так как я еще была несовершеннолетней. От свекрови мы ушли. Муж работал в совхозе и меня туда устроил телятницей, сразу взяли на откорм коров, телят и лошадь. Через год я родила сына. Было трудно — ребенок маленький, хозяйство, но в интернате приучили к труду. У нас были свои поля и ферма, где мы работали.

Я нисколько не жалею, что не уехала в город, как другие мои одноклассники. Многие девчонки хотя и получили образование, но не нашли себя в жизни. Я часто думала: почему так? Наверное, виноваты гены родителей-алкоголиков. Пока в интернате был за нами контроль, все держались, как только вышли на вольные хлеба, и пошло…

Очень жаль, что интернат в Пионерском закрыли. У нас лошади неподалеку пасутся летом, и когда я проезжала мимо, несколько раз туда заходила. Там сделали хороший ремонт, приучали ребят к семейной жизни — сестры и братья могли жить в одной комнате, у нас этого не было. Условия стали намного лучше. Да, было и такое, что нас ремнем наказывали. Но я не в обиде. В интернате такие трудные дети, что по‑другому просто никак нельзя. Учителя прививали нам строгость, честность и трудолюбие. Наказывали за дело — за то, что мы сбегали или не работали. Для меня это был хороший урок.

 

Возрастная категория материалов: 18+

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Материалы по теме

Фото: vk.comФото: vk.comСергей Семенов в интернате. Фото из личного архиваСергей Семенов в интернате. Фото из личного архива
Бег по красивой местности: сто спортсменов приняли участие в забеге «Подснежники» в БлаговещенскеОбщество
В Благовещенске сегодня тепло и без осадков: прогноз погодыОбщество
Стрельцы разочаруются в партнере, а Близнецы осмыслят план действий: гороскоп на 16 маяСоветы
Новоселье в этом году отметят 40 амурских ветеранов боевых действийОбщество
Вторую многодетную пару даурских журавлей обнаружили в Амурской областиПроисшествия
Амурская область повысит в школах качество преподавания истории Великой Отечественной войныОбщество

Читать все новости

Спецпроекты

Баян, лопаты и душевная компания:«Амурская правда» провела автобусный тур по ледовым открыткам Баян, лопаты и душевная компания:«Амурская правда» провела автобусный тур по ледовым открыткам
Звезда «Угрюм-реки»: советский актер Виктор Чекмарев работал в Амурском театре драмы
Цирк, место силы и второй дом: любимый маршрут директора амурской филармонии Ольги Смирновой
101 ледовое чудо: «Амурская правда» напечатала в новогоднем выпуске все снежные открытки амурчан
Душевного праздника: АП сделала новогодние поздравления из всех ледовых открыток Амурской области
Система Orphus